Не проси прощения - Анна Шнайдер

Ира распахнула дверь и слабо улыбнулась, глядя на Виктора, который застыл на пороге, всматриваясь в её бледное лицо.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Горбовский, шагая в коридор, и поставил на пол пакет с подарком для Иры.

— Просто устала. — Она покачала головой, с интересом покосившись на пакет. — Только не говори, что ты тоже приехал варить мне борщ и затыкать окна, как Макс с Мариной.

— Что? — хмыкнул Виктор, представив себе эту картину. — Варить борщ и затыкать окна? Нет, я, пожалуй, воздержусь. Пусть этим занимаются дети. И как получилось?

— Хорошо и вкусно. Хочешь попробовать?

Горбовский колебался. Конечно, ему хотелось — всего и побольше. Но он не был уверен, что Ира предлагает всё это не просто из вежливости, а мешать ей не было желания.

— Марина сама сказала, что я могу с тобой делиться, — продолжала между тем Ира, глядя Виктору в глаза. Она словно что-то искала в его лице. — И впервые за последние двенадцать лет, говоря о тебе, использовала не местоимение, а слово «отец». Как думаешь, почему?

Горбовский пожал плечами.

— Предполагаю, Борис неплохо потрудился. Кстати, я, можно сказать, помирился с отцом. Ездил вчера к ним с мамой. Мы… поговорили.

— Ого, — выдохнула Ира с удивлённым восхищением, тут же забыв про странности Марины. — Тогда тем более. Пойдём, я тебя борщом накормлю, заодно расскажешь.

Вот теперь, когда Ира стала настаивать, Виктор понял — она предлагает всё-таки не только из вежливости. И с радостью согласился. Но сначала…

— Погоди. — Он поднял пакет с пола и протянул его Ире. — Вот, это тебе. Марина и Максим не зря приезжали окна затыкать… Я тоже заметил, что у тебя тут холодновато.

Ира запустила руку в пакет и через мгновение достала оттуда меховые домашние сапожки-чуни из натуральной овчины. Раньше, когда Виктор ещё был её мужем, она любила такие вещи — он помнил.

— Спасибо, — поблагодарила Ира искренне и тут же переобулась. — Здорово. А я, честно говоря, замучилась — без носков холодно, а в носках ноги в тапочки не влезают.

— Поэтому и подарил, — кивнул Виктор. Безумно хотелось сделать шаг вперёд и коснуться губами щеки — хотя бы щеки! — но он остался стоять на месте. — Но ты не всё посмотрела. В пакете ещё кое-что есть.

Ира вновь запустила руку внутрь — и Горбовский услышал тихий вздох, когда жена вытащила наружу свой любимый чай с манго.

— Ох, где ты его нашёл?.. Я пыталась купить несколько раз с тех пор, как приехала, но в ближайших магазинах нет, и в интернете тоже всё закончилось…

— Места надо знать, — улыбнулся Виктор и, не выдержав, всё же коснулся кончиками пальцев плеча Иры, погладив легко и почти невесомо. — Я просто у Толи сегодня был, а там рядом отличный чайный магазин.

— Ещё и у Толи был?! — глаза Иры совсем округлились. — Всё, иди мой руки и давай на кухню. Будешь есть и рассказывать.

— Обязательно, — серьёзно ответил Виктор.

Конечно, никаких подробностей он бывшей жене не сообщил. Просто сказал, что решил позвонить отцу и тот пригласил его в загородный дом. Посидели, выпили чаю и разошлись.

— Вот и замечательно, — с облегчением выдохнула Ира, услышав рассказ о том, как Людмила Игнатьевна — мама Виктора — угощала его яблочным пирогом. — Очень рада, что Андрей Вячеславович пошёл на уступки. А то его ультиматум…

— Отец был разочарован во мне, — спокойно ответил Горбовский, уже доедая борщ Марины. — Не вини его. Он не мог в то время меня поддержать — это означало бы, что он предаёт самого себя, веру в свои идеалы. Честность и верность для отца — не пустой звук. Я обесценил всё, чему он меня учил, и получил за это. По заслугам, Ириш. — И прежде, чем Ира успела хоть что-то возразить, Виктор сменил тему: — Впервые в жизни ем борщ, который сварила дочь. Неплохо, неплохо… Но твой вкуснее.

— Да ладно! — Ира то ли удивилась, то ли развеселилась. — У Ришки не хуже.

— Немного всё-таки… самую капельку хуже. Но это нормально. Я за прошедшие годы пробовал борщ во многих ресторанах, и ни разу он не был даже в половину так хорош, как у тебя. Борщ Марины почти так же хорош. Почти!

— Ты мне льстишь, — засмеялась Ира, чуть раскрасневшись. — Но ладно, принимается. А теперь, пока я тебе чай наливаю, рассказывай про Толю. Или, может, второе хочешь? Марина ещё подливку сделала, из говядины с грибами.

— По рецепту твоей мамы?

— Ты и это помнишь? — теперь бывшая жена точно удивилась, и Виктор кивнул.

— Ириш, я помню всё.

Он мог бы сказать: да, я помню всё. Потому что больше нечего помнить. Самое важное и любимое осталось там, в прошлом, с вами — с тобой, Максом и Мариной, со строгой Натальей Никитичной, которая всегда что-нибудь готовила, когда приезжала в гости.

Там осталась семья. Там осталось счастье. Там осталась жизнь.

Единственное, что не осталось в прошлом, не покинуло Виктора, а так и продолжало жить с ним, в его сердце, в мыслях и мечтах, была любовь.

Любовь, в которую Ира всё равно не верила.

Поэтому он промолчал.

68

Ирина

После ухода Виктора она долго стояла у окна и смотрела на заснеженный двор. Теперь, когда Максим заткнул щели, можно было находиться здесь гораздо дольше, любуясь на ёлку, поставленную посреди детской площадки, играющую детвору, мигающие огоньки гирлянд…

«Ириш, я помню всё».

Она тоже… помнила. И радость, и счастье, и любовь… И горе, и обиду, и слёзы. И не понимала, как Виктор может утверждать, что любит, — ведь он сам всё разрушил. Разве так бывает? Если любишь, ценишь. Разве нет?

А про Толю он так толком ничего и не сказал… И если с родителями всё было понятно, то с чего вдруг Виктору пришло в голову ехать к её младшему брату? При чём тут он? Неясно. Ещё и Марина с Максимом активизировались… Странно всё это.

Ирина отошла от окна, села на кровать и взяла в руку мобильный телефон. Нашла в списке контактов номер Толи и решительно нажала «вызов».

— Ириш, — брат снял трубку практически сразу, и по его голосу она услышала — переживает. Из-за чего? — Как ты?

— Хорошо. А ты? Говорят, сегодня к тебе Витя заезжал.

— А… — Толя запнулся, кашлянул и ответил немного сдавленно: — Да, было дело. Он сам тебе рассказал?

— Конечно, кто же ещё. Не пояснил только, по какому поводу.

— А нужен