Не проси прощения - Анна Шнайдер

Зато он помнил, что Саша показался ему вполне приличным мужчиной. И, говоря откровенно, он был гораздо симпатичнее Виктора — хотя бы потому, что не обладал телосложением огра и не имел никаких признаков облысения. Даже наоборот — волосы у Наташиного брата были густые и чуть волнистые, только что полуседые. Но смотрелось это экстравагантно.

Ире он наверняка понравится. Должен.

— Слушай, Наташ, а можно я тоже приду на этот концерт? И не один, — выпалил Горбовский, и ассистентка удивлённо на него покосилась.

— Зачем? Нет, я не возражаю, просто… Мне кажется, есть и более приятные места для свиданий…

— Хочу познакомить Иру с твоим братом, — признался Виктор, и Наташа резко замолчала. Глаза её становились всё более удивлёнными, и рот всё сильнее приоткрывался. — Не смотри на меня так. Что тут такого? Моя бывшая жена — очень красивая женщина. И свободная. Хочешь покажу фотографию?

— Виктор Андреевич!.. — выдохнула Наташа с возмущением. — Вы!.. Да вы!.. Знаете что?!

— Что? — Он развёл руками. И улыбнулся — обезоруживающе и спокойно, готовясь встретить любое высказывание. Даже оскорбительное.

Ничего Наташа не могла бы ему сказать такого, чего он не знал бы о себе сам.

Но она вдруг сдулась — словно смутилась, увидев его понимающую улыбку. И пробормотала:

— Ладно, давайте попробуем. Приходите, познакомим их. — Но всё же не выдержала, воскликнула: — Вот выйдет ваша Ира за него замуж, будете локти кусать!

— Буду, — усмехнулся Виктор. — Могу уже сейчас начинать тренироваться. Хочешь?

— Да идите вы! — фыркнула Наташа и показательно отвернулась под его тихий смех.

70

Виктор

До вторника Горбовский дожил с трудом — хотелось поскорее встретиться и обсудить со всеми дальнейшие действия. В понедельник вечером Борис сообщил, что договорился и с отцом Виктора, и с Максом, и с Толей — все должны были прийти в их с Мариной квартиру к семи часам вечера. И Горбовский, закончив трудовой день, поспешил туда же.

Он волновался не только из-за темы для обсуждения, но и из-за самого «общего сбора». Толя, сын, Андрей Вячеславович и Борис встретят его нормально, а Марина? Слишком свежо было воспоминание о ненависти в глазах дочери… И, как бы ни хотелось Виктору думать, что сегодня всё будет иначе, он понимал — нет. Иначе не будет. И не только сегодня, а возможно, что и никогда.

И, конечно, Горбовский оказался прав, хотя и не совсем. На встрече, в то время как все остальные оживлённо обсуждали дальнейшие планы, Марина, когда не отлучалась к Ульяне в детскую, в основном молчала и на Виктора почти не смотрела. Хотя говорил он много, больше всех. Но дочь старательно отворачивалась, опускала глаза и поджимала губы, как только слышала голос Виктора. Это тоже было больно, но всё-таки чуть легче, чем наблюдать презрение в её глазах.

Сразу после того, как Толя, Макс и Горбовский-старший ушли, Виктор подошёл к Борису и тихо поинтересовался, может ли увидеть Ульяну. Хотя бы мельком, зайти на несколько минут.

— Идёмте, конечно, — кивнул зять, не обратив внимания на Марину, которая сразу после этих слов сложила руки на груди и посмотрела на них обоих с возмущением. — Она всё равно не спит сейчас. Её скоро купать, а потом спать укладывать.

Виктор настолько обрадовался, что наконец увидит внучку, что аж слёзы на глаза навернулись. И не обращал внимания на недовольное пыхтение Марины, которая шла за ним и Борисом следом до самой детской, а потом, встав в двух шагах, зоркой птицей следила за тем, как муж доставал Ульяну из кроватки и протягивал Виктору, чтобы тот мог подержать девочку на руках.

— Господи, какая маленькая, — расплылся в улыбке Горбовский, принимая ребёнка на сгиб локтя. Его собственные ладони по сравнению с головкой Ульяны казались просто огромными. — Я уж и забыл, какими маленькими бывают дети в таком возрасте… Хотя вы с Максом были ещё меньше, особенно когда только родились. Оба до трёх килограммов не дотягивали…

Виктор стоял к Марине полубоком, но всё равно заметил, как дочь, услышав это его замечание, вздрогнула и сделала шаг назад — словно отшатнулась. Он не знал точно почему, но подумал, что это может быть из-за воспоминаний о прошлом. О том прошлом, где Виктор был хорошим и любящим отцом, укладывал своих близнецов спать, целовал им пяточки — почти как сейчас Ульянке. И не ставил плотские желания выше семейных ценностей…

71

Виктор

Забравшись в машину после ухода от Марины и Бориса, Горбовский включил зажигание и, пока автомобиль прогревался, позвонил Ире. Понимал, что рискует, пытаясь пригласить её куда-то, но надеялся, что сумеет подобрать нужные слова. Иначе придётся играть совсем грязно и приглашать брата Наташи встречать с ними Новый год, что будет выглядеть нарочито. И вряд ли Ире такое понравится, даже если сам Александр придётся по душе.

Придётся по душе… Представлять бывшую жену в объятиях другого мужчины — та ещё пытка. И Виктор изо всех сил гнал от себя подобные образы. Лучше представлять, как через много-много лет они с Ирой поведут Ульянку в первый класс. Маленькую, но важную девочку с красными бантиками в косичках, в лаковых туфельках с пряжками и белых колготках…

— Да? — раздался в трубке удивлённый голос Иры, и Горбовский моргнул, прогоняя образ подросшей Ульяны. — Витя? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — сразу сказал Виктор быстро и набрал воздуха в грудь, собираясь с духом. — Ириш, тут такое дело… Моя ассистентка пригласила меня на предновогодний концерт у своих детей. Он будет проходить в Доме творчества, с шести до восьми вечера примерно. Пойдёшь со мной?

Несколько мгновений молчания… а потом тихий вздох и разочарованное:

— Ты встречаешься со своей ассистенткой?

— Что? — Виктор аж подпрыгнул, услышав подобное предположение. Хотя… да, двенадцать лет назад всё так и было. Просто Ира, кажется, ещё не поняла, что того человека, каким он был тогда, больше нет. — А-а-а… Не встречаюсь, разумеется. Наташа замужем, её муж не сможет прийти из-за работы. Пригласила вот меня и брата своего, чтобы детям было веселее. Я просто подумал, что это неплохой способ немного отвлечься. И там не только я буду, то есть…

— Я поняла, Вить, — ответила Ира со смешком. Но вполне добродушным. — Ты считаешь, что я совсем стала похожа на