Черная Жемчужина - Марго Арнелл

– Я… не могу, – прошептал Лан. – Вы не понимаете. Если солнце исчезнет, Ильза умрет. Тьма выжжет ее изнутри. Несколько ночей, несколько часов без солнца – и моей любимой не станет.

Кэйла прикрыла глаза, вспоминая. Вскрикнула, шокированная догадкой:

– Теневое проклятие! Вот что ты искал в тех книгах!

Лана не смутило признание в том, что она копалась в его вещах – сейчас его занимали совершенно другие мысли.

– Да. Ильза однажды столкнулась с дикой тенью. Та коснулась ее, и моя любимая заболела тьмой.

– С дикой тенью? – эхом отозвалась Кэйла.

– Прирученной тенью, чей хозяин – маг теней – погиб, – объяснил Джеральд. Перевел взгляд на Лана. – Значит, узнав, что тьма губительна для твоей возлюбленной, ты создал этот мир, заполнил его светом и отгородился от мира настоящего. Я… понимаю, что ты чувствуешь. Вот только жертву за спасение Ильзы приносишь не ты, а жители Стоунверда. Их дети болеют, их запасы подходят к концу, а впереди – долгая и голодная зима. Стихийники не справляются с дождями, и скоро решением Совета их отошлют обратно. Стоунверд затопит, в то время как вы двое будете наслаждаться жизнью в иллюзорном раю.

Кэйла обмирала от понимания, какой страшный выбор стоял перед Ланом: спасти горожан или Ильзу – единственного близкого ему человека.

– Но я не могу, не могу! – вскричал он.

– Но должен.

Прозвучавший за спиной голос Кэйла узнала не сразу. Из него ушли приветливые и веселые нотки, он стал глубже и серьезнее. Ильза подошла к любимому, прикоснулась рукой к его плечу.

– Если бы я знала, какую цену ты заплатил за мое спасение, я бы никогда не позволила тебе на это пойти. Жители Стоунверда… Я знаю их с детства, и даже если бы не знала…

– Но если солнце погаснет, ты умрешь, – прошептал Лан.

Глаза его блестели, он беспрестанно сжимал и разжимал кулаки – кажется, чтобы не дать волю слезам. Ильза плакала в открытую – крупные прозрачные бусины катились по щекам.

– Все мы однажды умрем. – Она поднялась на носочки, чтобы дотянуться до щеки Лана. Нежно приподняла за подбородок, заставляя заглянуть ей в глаза. – У нас будет еще немного времени побыть друг с другом. Теневое проклятие не убьет меня сразу.

– Я не позволю болезни забрать тебя у меня!

– А я не позволю, чтобы из-за меня страдали другие, – печально улыбнулась Ильза. – Разрушь чары, отдай людям солнце. У нас еще останется немного времени в этом мире… и целая бесконечность в другом. Я буду ждать тебя там, где нет ни тьмы, ни света. Где проклятие больше не сможет нам помешать.

Лан обнял ее – хрупкую, маленькую. Сгорбившись, зарылся лицом в ее волосах. Плечи его подрагивали – он больше не сдерживал рыданий. Оторвавшись от любимой, хрипло сказал, буравя невольных свидетелей его драмы ненавидящим взглядом:

– Уйдите. Оставьте нас.

Кэйла ушла, потянув за собой Джеральда. Видела по глазам Ильзы – она не даст Лану и дальше мучить людей. Она заставит его разрушить созданные им же самим чары.

Перед тем, как шагнуть в портал, Джеральд снова взял Кэйлу за руку. Замер на мгновение и, глядя в пустоту, отрешенно сказал:

– Люди постоянно совершают одну и ту же ошибку – играют с силами, которых до конца не могут понять. Используют мощную магию, не понимая, что за это, рано или поздно, придется платить.

Кэйла ничего не успела ответить – в следующий миг ее затянул магический водоворот. Они вновь очутились в покинутом всеми доме. За окном барабанил дождь. Жители Стоунверда прятались от него, не подозревая, что там, за невидимой завесой, безутешный маг прячет украденное у них солнце.

Глава двадцать третья. Выбор пути

Кэйла вздохнула, отрываясь от разложенных по столу Скотта бумаг. Ни в одном из миров она даже на полшага не приблизилась к разгадке тайны, что так мучила и Денизе, и ученых-исследователей. Тайны, которая дала ей, Кэйле, новую – или, вернее сказать, еще одну – жизнь. Тайну появления Скверны, что уничтожила Старый мир.

Но не мог же мир просто в один миг измениться?

– Кэйла… Я хотел с тобой поговорить.

Она медленно выпрямилась, настороженная чересчур серьезным тоном Скотта. Всякий раз, стоило архивариусу заговорить об их совместной работе, его голос едва ли не звенел от возбуждения. В нем сквозила и страсть истинного исследователя, и восторженные нотки ребенка, столкнувшегося с чем-то неизведанным. Исключением были, пожалуй, разве что беседы о Скверне, но о ней они говорили только что… Значит, речь пойдет не об исследованиях.

– Я подумал… Ты столько времени проводишь в Архиве, и я вижу в тебе этот жадный интерес. Знаю, ты независимый исследователь, а значит, несмотря на юность, не привыкла работать на кого-то…

– Скотт…

Он взъерошил волосы энергичным жестом и затараторил так, что Кэйла едва поспевала за ходом его мысли.

– И Архив – точно не предел мечтаний для юной искательницы приключений, которая может позволить себе путешествовать по миру, заглянуть в каждый его уголок… Но ты так много времени проводишь здесь… Ах да, я повторяюсь…

– Скотт…

– В общем, как насчет полноценной работы в Архиве? Это немного не по правилам, ведь тебе всего семнадцать, но у нас есть специальные программы для молодежи. Я могу стать твоим куратором, ты – моим стажером.

– Я соврала.

Скотт наконец ее услышал и замолчал. Карие глаза удивленно округлились.

– Что, прости?

– Я соврала тебе в письме. Я не независимый исследователь, я работаю на своего дядю. Я сирота, а он… приютил меня. Дал мне работу.

И если не смысл жизни, то хотя бы дело, в которое она могла погрузиться с головой.

– Ох. Ясно.

Остаток дня прошел в каком-то неловком молчании. Погруженная в собственные мысли, Кэйла никак не могла сосредоточиться на работе. Ей нужно было не только перевести текст, с чем прекрасно справлялась черная жемчужина, спрятанная в ладони, но и сопоставить правильный перевод с заметками исследователей и внести необходимые правки. Сегодня эта задача казалась намного сложней.

Как будто специально Джошуа раньше вернулся домой, а потому ужинали они втроем. Как только все поели, Кэйла заговорила, торопливо роняя слова:

– Джошуа… Мне предложили полноценную