Русалочка с Черешневой улицы - Кейт Андерсенн

— Во всем, — поднял палец Жорик.

Честно говоря, он уже поднять и мог только палец в основном, а сам лежал локтями на столе.

— Что ты на Русалочку взъелся? Она принца потеряла, а ты…

Нюрка ткнула заболтавшегося Георгиева в плечо.

— Это давно было, она уже выросла.

— Ничего не выросла. Не видишь?

Даша тихо кашлянула, но мозги работали медленно, и она ничего не сообразила. В итоге ее и не услышали.

— Она ж за ним — на край света, — приводил доводы Жорик.

Поймал тяжелый взгляд Нюрки и махнул рукой.

— А, ты все равно ниче не понимаешь, Берестова. Грызешь свой менеджмент и видишь только Зве…

Но Нюрка перебила:

— Зачем ей, вообще, принц, когда у нее Стервятник есть?..

— Стервятник?

А у Даши встал в горле последний пельмень.

— Первая любовь, — проникновенно сообщила Аня общественности. — Объявилась и обедами кормит. Разве не так, Решк?..

Даша, согласно логике пельменя в горле, только хлопала глазами и мотала головой то положительно, то отрицательно.

— Я могу подтвердить, — поднял руку Темный, подключаясь к практикованию моббинга.

Вроде и не злостного, а дружеского, а все равно… хлоп, хлоп, хлоп.

Даша ударила себя в грудь, пельмень наконец проскочил внутрь, и она схватилась за ближайший сосуд с жидкостью.

Это оказался Нюркин стакан с водкой. Глаза Стрельцовой полезли на лоб и, хватая воздух, она срочно поискала чего другого.

Ом" Брэ, как товарищ с самой быстрой реакцией, сунул ей свою чашку с остывшим чаем из пакетика. Даша выдула все.

— Хотя по мне — тип он скользкий, — сообщил хозяин чая.

— Будто ты не скользкий, ага, — выговорила наконец Стрельцова.

— А я тут при чем? — поднял брови Дерек.

— Просто… Насчет скользкоты и вредности. Воронов — старый знакомый, вот и все. И отец моего нового ученика.

Про Испанию она предусмотрительно при Дереке упоминать не стала.

— Ага, а еще ты сопровождаешь его…

Даша срочно зажала разболтавшейся Нюрке рот.

— Да, потому я его сопровождала на обед. Слушайте, поздно. Я спать. Амбре, помоешь посуду?

И многозначительное пожимание бровями.

И теперь — осторожно дойти до комнаты.

— А я думал, ты Эрика ищешь! А теперь какой-то Воронов… — крикнул Жорик.

— Она сама себя ищет, — сообщила Нюрка. — Она так сказала.

Даша надула губы и была вынуждена облокотиться о стену — раз тихонько уйти не получилось.

— Говорю тебе… — пробормотал Жорик, снова берясь за бутылку, — сердца красавиц склонны к измене.

Дерек ему не позволил.

— Я думаю, вам хватит, господа, — забрал он бутылку. — Кто-нибудь должен мне еще показать, где я сплю.

— Где угодно, — махнула Нюрка рукой и с надеждой заглянула в собственную пустую стопку.

Даша вздохнула.

— Идем. Покажу, — кивнула она. — И… бутылку забери… а то эти…

И она не договорила. Чуть тошнило и в глазах двоилось. В остальном — порядок. Кроме компроментирующих сплетен про Воронова.

Даша осторожно вышла в темный коридор и свернула в пустую комнату. Открыла дверцу шкафа, соображая.

Дерек тихо зашел следом.

— И ради этого ты заставила меня остаться?

Даша уже пришла к выводу, что ему понадобится одеяло и подушка, но пришлось отвлечься, посмотреть на этого товарища в вечно синем свитере. Ткнула пальцем:

— А почему синий?

Ом" Брэ посмотрел на собственную одежду. Ухмыльнулся с насмешкой. Отодвинул Дашу и сам достал одеяло и подушку.

— Я разберусь. Спасибо.

Даша пожевала губы, снова подняла палец и изрекла:

— Еще полотенце. Сейчас.

Вернулась удивительно быстро и с нужным предметом. Ткнула ему.

— В душе разберешься. Бери что надо. Но ты не ответил.

— На что?

— Про синий свитер.

— Ты тоже не ответила.

— На что?

— Зачем позвала.

Даша пожала плечами растерянно.

— Водки у тебя у самого хватает. Нет, не ради водки… Ради пельменей.

Он фыркнул. Даша нахмурилась.

— Ради того, чтоб ты почувствовал себя чуть-чуть дома. Теперь ты отвечай.

— Да не буду я.

— Ну, и не надо… А Воронов — мое дело. Тут не мешайся. Он — мой козырь. Чтоб тебя побить. Так что на победу даже не надейся, свитер.

Стрельцова закончила тираду зевком.

— Увидимся.

И, помахав рукой, закрыла дверь.

* * *

Часть 2. Глава 10. О чем вздыхают тени

Я ищу тень,

Чтобы оплакать с тобой

Нашу короткую жизнь,

Что просыпается сквозь пальцы

И съедает дни.

Celine Dion. Je cherche l'ombre.

* * *

Ночью Даша проснулась от приступа кашля. Ну вот… досиделись в изоляторе, значит… Села в постели, зажгла желтый ночник. Прощупала лимфоузлы. Разумеется — увеличились. И в горле сухо, гадко, будто чужое.

Придется идти соображать чай.

Гадкий ом" Брэ. Ох. Он же и спит где-то здесь. А все ее вселенская доброта!.. Этому парню лететь надо вверх тормашками и подальше.

Эх — нельзя… Да и жалко иногда.

Тихонько отворила дверь. Из комнате парней храп. Ну, и молодцы. А вот с кухни донеслось бормотание. Кто бы.?. И с кем?.. Даша прислушалась, стягивая с крючка халат.

— …честное слово, это похоже на молитву… Ха! Да чтобы я… Тебе же и так все видно, если ты к той своей заводи еще ходишь. Или не ты, а кто-нибудь другой. И доносит тебе. Не удивлюсь если ты приставил ко мне кого-нибудь. Даже оттуда… И поверь, то, что я здесь сижу — это не то, что ты думаешь.

Даша облокотилась о косяк двери. Упырь. Любопытно. А кто и что думает?

— Хотя разве ты поверишь… Ты, вообще, верил мне хоть немного хоть когда-нибудь?.. Ведь сразу… сразу вычеркнул. И навсегда. Эрик, ты всегда был упертым засранцем. Кстати, мог бы ей и сказать! Единственной девушке твоей жизни.

Он что… говорит с Эриком?.! Даша затаила дыхание, даже забыв про саднящее горло и угрозу приступа кашля.

— Я просто ее пожалел. Ради тебя! А теперь… она прицепилась как репей.

Дерек досадливо клацнул зубами.

Репей?!.

— Тебя искать хочет… И я только поэтому здесь. А не потому, что волочусь за твоими девушками. Я…

Даша осторожно наклонилась вперед и увидела, как Дерек тычет пальцем в пустоту. А бутылка на столе стоит пустой.

Батюшки. Темный напился. Значит и с ним такое бывает, свитером синим.

— Я и за Клер не волочился. Да, она мне понравилась, но — что с того, разве это само по себе преступление?..

Дерек уронил голову на руки. Но тут же выпрямился, продолжая что-то доказывать.

— И я держу ее на расстоянии, только чтобы ты ничего не подумал, только чтобы не бросил мне в лицо, что я вмешиваюсь в твою захудалую