Русалочка с Черешневой улицы - Кейт Андерсенн

Вот и растопили ледяного дракона. 1:0 в пользу принцессы.

— Твоя карьера кончена, — злорадно буркнул Дерек.

— Не кончена, я дружу с одним из попечителей, а И Вэ некем меня заменить, — из упрямства опровергла Даша довод Темного. — И, вообще… не убивайся ты так. Твои ребята все равно тебя любят. Такие шуточки… кхе… — обычное дело в нашем мире не-Вечности. Ты бы слышал, как они отзываются…

— Что ты там знаешь, — отмахнулся ом" Брэ.

— Да уж побольше твоего, похоже.

Даша снова зашлась кашлем, Дереку пришлось снова налить ей воды.

— Хватит умничать, я несоизмеримо тебя старше, — заявил он строго.

— Ого, и на сколько же это лет?.. — поинтересовалась Даша, подымая нос из чашки.

— Не знаю… — запнулся свитер. — На много. Мы там годы не считаем.

— А раз не считаете, то и младше можешь быть, — отрезала Даша.

Дерек рассмеялся и покачал головой.

— Ну и заноза ты, Русалочка.

Бывает.

— Каждому по умениям. Я в твои бизнес аналитики не мешаюсь — не понимаю потому что. А вот в людях и жизни — ты полный профан. как и… — засмеялась она осторожно, — во фламенко. Так что это ты не умничай.

— Ты тоже не больно профессионал, — ехидно ткнул ей Дерек другой скриншот.

Даша поморщилась. Самый уродливый момент — делать нечего, такой компромат качать?.. Собрала достоинство в кулак.

— Так я и не пытаюсь его из себя строить. Слушай, если у тебя все — у меня урок. Можешь велеть И Вэ меня отпустить, а?..

Дерек почесал затылок, но в глазах его плясали искорки веселья. Нет, дракон явно разморозился, надо Ди подкинуть идею продолжения сюжета.

— И как он с тобой собирался ужиться тогда, а? — наклонил ом" Брэ голову.

— А Эрик тоже умел жить, не то, что некоторые, — фыркнула Даша.

Потому что впервые увидела, как упырь веселится, и ей… понравилось.

— Да я… — взметнулся было Дерек, но Даша поспешно открыла дверь:

— Инна Васильевна! Мы все. Господин Темный ошибся.

— Эй… — прошипел Дерек вслед. — Дай свой номер, чтоб в следующий раз… не приходить так.

А это уже победа. Он не собирается приходить вот так больше. Значит, есть шанс дожить до каникул, отделавшись малой кровью.

Она обернулась с очаровательной улыбкой, надеясь, что вот сейчас насморк не вырвется наружу:

— Я не даю согласия на обработку персональных данных, простите… Федор Николаич.

Инна Васильевна проводила Стрельцову подозрительным взглядом.

* * *

Далее неделя прошла на удивление спокойно. Ни ом" Брэ, ни Стрельцова не предпринимали новых попыток из разряда "как достать своего соседа".

А что — у нее была его геолокация и Павлик Воронов.

А он просто махнул рукой — пусть эта сумасшедшая делает, что хочет.

Но нет-нет, а между полосканиями горла и уроками его образ всплывал у Даши в голове — а что он там делает, этот несчастный упырь, которого все же можно растопить и, возможно, сделать человеком?..

Нюрка после той ночи пельменей почему-то изменила отношение к трижды Жорику. Сказала, что вообще он ничего так парень, и что надо дать шанс тому, кто столько лет не сдавался.

И, кажется, она с ним переписывалась. Даша хихикала и подтрунивала над Берестовой, но та лишь огрызалась — у тебя столько кавалеров — вон — отвянь.

Ну, Даша и отвяла. Хотя полноценным потенциальным кавалером можно было считать только Стервятника. Она ему рассказала про его прозвище — не удержалась, и он долго ржал. А потом спохватился и сказал — что вообще это заслуженно, и повел он себя как последняя скотина, и что он так рад, что Даша его простила.

Даша его не простила. Хотя там и прощать/не прощать было особенно нечего, конечно. Люди поступают так или иначе по куче различных причин, и благородство далеко не у всех на первом месте. А даже благородные умудряются ранить и не оправдывать ожиданий. Так что… Павлик — это просто Павлик, как бы ему вот вдруг не взмечтнулось непонятно чего иного. Визу сделал, билеты купил — и на том спасибо.

Инна Васильевна тоже обходила Дашу стороной — чтоб не пришлось решать притихший конфликт личностей. А так — не пересекаемся и вроде все путем.

За окном падали мокрые листья, плакала осень и ветер в бессильной ярости порой швырял всем этим в стекло. Или в лицо под зонтом — это кому уж как повезет.

А Даша проверяла погоду в известном ей из романа Хаггарда городе с волшебным названием Гранада, пыталась упаковать вещи и совсем не думала, что… может быть, она уже не вернется в эту комнату с базиликом на окне. Это казалось смешным, невозможным, вообще ни о чем, а порой трясло как в лихорадке, сердце замирало, а колени тряслись.

Так что Даша запретила себе думать, что дальше. И просто отправилась в субботу в аэропорт. Как Воронов ни вертелся подвезти, она не согласилась. Еще чего. Кодекс педагога, отношения учитель-родитель. Ничего больше, Павлик, не выдумывай себе ничего.

Проще самому будет. Ведь она, Дарья Сергеевна Стрельцова, собралась в четвертое измерение… Бр-р!

И Даша сунула стрепсилс в рот.

Аверины, Жорик с Нюркой под ручку, Артем Арестов и — откуда только узнал и лавку, что ли, даже по случаю прикрыл? — Ильич собственной персоной явились проводить. Воронов с детьми еще не приехал, так что настала пора прощальных речей.

— Я всегда знал, Даша, что ты полетишь дальше, — улыбался Ильич, уверенный, что он правда это знал и, вообще, о таком думал. — Раз уж тебе так надо твой принц…

Александр Константинович негромко шикнул, и стало понятно, кто сдал Стрельцову бывшему работодателю.

— На вот, — сунул фотограф Стрельцовой в руки коробочку.

Она вздрогнула и шумно выдохнула от неожиданности. Посмотрела на Ильича — несмотря на всякие заскоки, у него ведь доброе сердце. А заскоки — они у всех. Подарок приготовил.

— Упаковки не изменились, — улыбнулась ему Даша, усилием воли сдерживая слезу в уголке левого глаза.

Медальончик, конечно, так себе, китайский, но сам жест… Щелкнула футляром — внутри открыто улыбалось лицо Эрика Солнцева.

Она поняла это сразу. Сглотнула. Спрятала в карман. Обняла довольного Ильича.

— И если что — у меня ж вся почта на сыщиков, — тот даже не сдерживал улыбок и слез.

— Да, — смеясь, закивала Даша.

Повернулась к Авериным.

— Александр Константинович, Лия, Вера Леонидовна… Спасибо вам за все.

Смотрела на эти родные лица, уже полные тревоги, тоски и тепла, и сердце сжималось. Даша обняла всех по очереди.

— Передавай ему привет, — сжал ее плечо