После долго и счастливо - Хлоя Лиезе

class="p1">Я не могу не смотреть на неё, на её ступни, которыми она покачивает, перелистывая страницу, на бантики на её бёдрах, трепещущие на ветру. Тоненькие светлые волоски на её теле блестят на солнце. Я хочу делать грязные, боготворящие вещи с телом своей жены, и всё это сейчас не представляется возможным. По крайней мере, за пределами моего разума, где всё это остаётся, обрастая деталями и изобретательностью.

А это означает, что как бы мне ни хотелось читать книгу, данную мне Вигго, я уже десять раз перечитал одну и ту же строчку.

Моя теща поворачивается на своём шезлонге и улыбается мне.

— Ты читаешь любовный роман, Эйден?

Фрейя приподнимает голову и косится на меня.

Я захлопываю книгу, попавшись с поличным, и мои щёки заливает жаром.

— Ага. Вигго мне одолжил.

Алекс, мой тесть, поднимает взгляд от своей книги и щурится, присматриваясь к обложке.

— А. Клейпас. Она хороша.

Мои брови удивлённо приподнимаются.

— Ты её читал?

Он улыбается.

— Я каждый вечер читаю Элин любовные романы.

Она шлёпает его по руке.

— Ты их травмируешь.

— Что? — переспрашивает он. — Я же сказал, что читаю их тебе, а не то, что я…

— Александр, — Элин хватает его за подбородок и целует. — Тебе надо окунуться. Ведёшь себя гадко.

— Да? — он наклоняется за очередным поцелуем.

Фрейя утыкается лицом в свою книгу и стонет.

Это заставляет их обоих рассмеяться, и Алекс встаёт, поднимая Элин на ноги. И я не впервые поражаюсь им. Семь детей. Травма, кардинально меняющая жизнь. Три десятилетия вместе. И они до сих пор смотрят друг на друга с безмерным обожанием.

Я сглатываю едкий привкус разочарования, подступающего к горлу. Потому что я чувствую то же самое к Фрейе, и когда думаю о том, чтобы состариться с ней, выстроить совместную жизнь, я представляю, что всё ещё хочу её, желаю её, ценю её вот так. И всё же резкий прилив обострившейся тревожности, давление планирования семьи привели к тому, что я чуть не испортил наш брак окончательно.

Я отбрасываю эти упаднические мысли в сторону. Я не могу позволить им даже немножко задержаться в моём мозгу. Фрейя даёт мне шанс всё исправить. Она сама мне так сказала. Я должен держаться за это.

— Мне надо в туалет, Алекс, — говорит Элин, мягко отстраняясь из его объятий. — Поплаваю попозже.

— Эйден, — отрывисто говорит мой тесть.

Я тереблю свою книгу.

— Да.

— Пошли, сынок, — он тепло улыбается. — Давай поплаваем.

Я не могу отказать ему, когда он зовёт меня «сынок», и он это знает. Встав, я откладываю книгу и присоединяюсь к нему, наблюдая за его осторожными шагами по песку, пока мы приближаемся к воде. У Алекса самый современный, не боящийся воды протез левой ноги, которую ампутировали чуть выше колена, когда Фрейя была ещё маленькой, а он был полевым медиком в армии. Я смотрю, как он идёт — спина прямая, левая нога ступает с небольшой задержкой, пока он оценивает твёрдость песка — и молюсь, чтобы он не упал.

— Я в порядке, Эйден, — говорит он.

Я резко вскидываю взгляд.

— Извини. Я не хотел создать впечатление, будто считаю иначе.

Его пронизывающие зелёные глаза пару мгновений изучают меня, морской бриз ерошит его медные волосы, которые он передал Рену и Зигги, но уже перемежающиеся сединой оттенка чистой бумаги, прижатой к новенькому пенни. Он кладёт ладонь на моё плечо и сжимает.

— Твоё беспокойство глубоко пускает корни, потому что ты любишь всем сердцем, Эйден. Я не возражаю против твоего беспокойства. Просто хотел тебя успокоить.

— Я это ценю, — моё горло будто набухло, когда я сглатываю. — Но я понимаю, что иногда это может показаться избыточным.

— Как и растение, которое не было подрезано. Это не означает, что корни плохие. Просто ему нужна помощь, чтобы оставаться в норме. Я всегда думал, что это важное сходство между тобой и Фрейей.

Я кошусь на него.

— Что? — мы с Фрейей такие противоположности, что комментарий абсолютно застаёт меня врасплох. — В чём мы схожи?

Алекс широко улыбается.

— Вы оба любите всем сердцем, и из этого исходят ваши убеждения. Твои убеждения сплетаются с прагматизмом и, конечно же, с твоей тревожностью. Убеждения Фрейи сплетаются с её потребностью угодить, желанием исцелить. Это как бутон и лист одного растения могут быть абсолютно разными, но расти на одной почве, от одной корневой системы. Так я воспринимаю вас двоих.

— Я… никогда не задумывался об этом под таким углом. Но то, что вы так думаете обо мне и Фрейе — это глубочайший комплимент.

Мы заходим в воду, и Алекс плавно ныряет в накатывающую волну. Я следую за ним как раз вовремя, после чего мы выныриваем с другой стороны и стираем воду с лиц. Он переворачивается на спину и дрейфует совсем как Фрейя в наш первый заход в океан. Пусть она копия матери, на мгновение я вижу её в его улыбке.

— Парни говорят, что ты затеял внушительный бизнес-проект, — говорит он. — Никаких подробностей, только то, что это заставляет тебя вкалывать с утра до вечера. Как ты держишься?

— О, — я убираю волосы с лица. — Бывало и лучше.

Алекс косится на меня.

— Пребываешь в стрессе.

— Да. Это моя вина. Я контролирую каждую мелочь, хотя не обязан. Но вчера я позвонил своему бизнес-партнёру и обсудил кое-какие планы, чтобы помочь мне делегировать часть ответственности. И ещё он ввёл меня в курс дела касаемо финансов. Если в следующие несколько недель всё будет хорошо, мы получим инвестора-ангела, и тогда я сумею наконец-то расслабиться.

— Возьми себе передышку, как только разберёшься с финансированием.

— Непременно.

— Но до тех пор весьма напряжённо? — спрашивает он.

Я киваю.

— Ага. Последние несколько месяцев были не самыми простыми в этом отношении.

Алекс заплывает подальше, и я следую за ним, перебирая конечностями в бирюзовой воде.

— После моей операции… — он кивком показывает на свою левую ногу и чёрный протез, выделяющийся в воде. — Я переживал тяжёлый период. Месяцами едва мог держать голову над поверхностью. Я привыкал к жизни на гражданке, дома с двумя детьми… один ещё и новорождённый, появившийся буквально через три месяца после моей операции. А потом у Элин была послеродовая депрессия. Ты об этом знал?

Я качаю головой.

— Если так подумать, я не уверен, что кто-то из детей знает. Просто я и не подумал это обсуждать, но когда у вас с Фрейей появятся дети, тебе нужно будет следить, нет ли симптомов.

— Конечно.

— Вот и хорошо. Так о чём это я? О. Да. Так вот, я