После долго и счастливо - Хлоя Лиезе

Глава 17. Фрейя

Плейлист: Cage the Elephant — Whole Wide World — Unpeeled

Бурля адреналином, я плюхаюсь обратно на своё место, задыхающаяся и вспотевшая. Такое чувство, будто лампочка во мне снова горит, горячая и раскалённая, и я вздыхаю с облегчением.

— Это было невероятно, — говорит Уилла, подвигая ко мне свежую порцию коктейля.

Я беру из бокала цветок гибискуса, облизываю стебелёк, затем пристраиваю его за своим ухом.

— Спасибо. Это ощущалось невероятно.

— Ты всех размазала, сестрёнка.

Узнав голос своего младшего брата, я машинально отвечаю:

— Спасибо, Олли, — затем повторным взглядом окидываю долговязого блондина, стоящего рядом. — Олли?

Я резко поворачиваю голову, расширяя фокус внимания и подмечая две широкоплечие фигуры, прислоняющиеся к колонне возле нашего столика. Райдер. Рен.

Я оборачиваюсь за себя. Аксель. Вправо. Вигго. Он улыбается.

— Привет, сестричка.

— Привет, — осторожно отвечаю я, оглядывая их всех. — Вы что тут делаете, ребята?

Оливер наклоняется мимо меня и хватает кусочек копчёной свинины.

— Слышали, тут живое караоке.

— Вот и решили заскочить, — говорит Вигго.

Я смотрю на Рена. Он чист сердцем и ужасно не умеет врать. Но он сосредоточен на Фрэнки, язык которой проделывает такие штучки с коктейльной трубочкой, что даже я краснею.

Райдера прочесть невозможно. Акселя тоже. Проклятье.

— Где Эйден? — спрашиваю я.

Акс достаёт руку из кармана и показывает на караоке-группу.

— Вон там.

Я так резко поворачиваю голову вперёд, что что-то в моей шее щёлкает, а потом жжётся.

Твою. Ж. Мать.

Эйден забирает у Марка электрогитару, и отсветы факелов оставляют золотые проблески на его тёмных волосах, озаряя его крепкий силуэт. Рубашки с короткими рукавами ни на ком не смотрятся хорошо, кроме Эйдена, и этот вечер не является исключением. На нём синяя батистовая рубашка с небрежно подвёрнутыми рукавами, одна из моих любимых, потому что в ней его яркие, синие как океан глаза кажутся ещё более синими. Мягкая и поношенная ткань облегает мышцы его рук, пока он поднимает ремень гитары и закидывает на плечо.

Шорты хаки. Длинные загорелые ноги с тёмными волосками. Я помню, как они ощущались, задевая меня в постели прошлой ночью, помню тот импульс тоски, пронзивший меня, когда он повернулся и вздохнул во сне.

Когда его пальцы перебирают струны, я скрещиваю ноги от ноющего ощущения между ними.

Я пьяная. Дело наверняка в этом.

— Мне уже мерещится, — бормочу я.

— Почему ты так решила? — небрежно спрашивает Райдер. В какой-то момент моей беззвучной паники, пока я смотрела на Эйдена, Райдер оказался возле Уиллы на её стуле, и его палец принялся лениво играть с её кудрями.

— Потому что Эйден может читать лекции про прогрессивные бизнес-практики и микрозаймы перед 11-тысячной аудиторией, но когда я в последний раз попыталась вытащить его в караоке со мной, он чуть не вылез из собственной шкуры. Он стесняется петь перед другими людьми.

Хотя у него очень красивый голос. И когда он играет на гитаре, мне кажется, что я вижу ту часть его, что выходит на поверхность лишь тогда, когда мы делим музыку.

Вигго пристраивает задницу на спинку моего кресла и поправляет гибискус в моих волосах.

— Когда это было?

Я сглатываю, мой взгляд устремляется вперёд, где Эйден стоит спиной к нам и говорит с музыкантами.

— Несколько лет назад.

— Хм, — отзывается Вигго. — Давно. Может, он поборол тот страх.

— А может… — Оливер поднимает взгляд от моего поке, которое стащил себе, и съедает ещё кусочек. — Может, он до сих пор боится выступать и очень нервничает, но всё равно это делает.

— С чего бы вдруг?

Вигго склоняет голову набок.

— Вот и мне интересно.

Низкие ритмичные аккорды песни, которая мне точно известна, но я её пока не узнала, разносятся по воздуху. Я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда голос Эйдена звучит через микрофон, и наши взгляды встречаются — два проводка под напряжением снова соединились и выгнулись дугой разряда. То примитивное ощущение, что я снова могу чувствовать Эйдена — его нервозность, его интенсивность, его любовь — обдаёт раскалённой и потрескивающей вспышкой, простреливая ту связь, что живёт под моей кожей.

У него красивый голос — насыщенный и низкий, немного хрипловатый. Когда мы встречались и только-только поженились, он много практиковался с гитарой, и мы часами пели. Когда у нас не было денег на посещение всяких заведений, когда у нас был только разваливающийся дом, нуждающийся в ремонте, два спасённых кота-потеряшки и всё время в мире, мы расправлялись со своими делами, а потом сидели на заднем дворе, заросшем полевыми цветами и лимонным деревом с ярко-жёлтыми фруктами.

Я делала так много лимонада, что у нас во рту образовались язвочки.

И Эйден пел эту песню.

Я узнаю её, когда вступает барабанщик, и моё сердце колотится так же сильно и быстро. Эйден удерживает мой взгляд, перебирая струны и играя по памяти. И когда он доходит до припева, поёт обещание, что ничто не помешает ему найти любимую женщину, я чувствую, как мир подо мной кренится.

Исчезает всё, кроме Эйдена. Мир становится мягким и теряет фокус, как размытое пятно ночного неба, тёплого ветра и света факелов. Каждый мой вдох горячий и резкий, окрашенный слезами. Такое чувство, будто боль от всего сломанного медленно срастается обратно. Это причиняет боль, как первый бережный, ужасно пугающий шаг к исцелению.

Эйден до сих пор смотрит на меня, и его губы изгибаются в мягкой улыбке.

Я улыбаюсь в ответ. И маленький бутон надежды расцветает в моей груди.

* * *

Песня завершилась, но она эхом отдается в моём теле, пока Эйден не отводит от меня глаз, даже снимая ремень гитары с плеча и передавая инструмент Марку. Стоя лицом к густому скоплению людей, которые подошли ближе к сцене, включая нескольких женщин, с интересом заглядывающихся на него, Эйден отводит глаза ровно настолько, чтобы обойти их. Я надеюсь, что они видят толстый ободок обручального кольца на его пальце. Я надеюсь, что они знают — он мой.

Мой. Интенсивность моей реакции нервирует меня, и сердце ухает в пятки от воспоминания: продавец-консультант, игнорирующая меня и бессовестно флиртующая с ним. Пока он выбирал обручальные кольца. Ну потому что все флиртуют с Эйденом. Мне приходится нести этот крест, раз я вышла замуж за обаятельного и красивого мужчину.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она.

Она похлопала ресницами и опёрлась на витрину с ювелирными украшениями. Но Эйден смотрел на кольца за стеклом. Он ни разу не поднял взгляд, держал