Хозяин пустыни - Ирина Гутовская

Этим лишь больше спровоцировал…

Объективно, бояться нечего, против меня он не пойдёт, несмотря на жалкую попытку вмешаться – не хватит силёнок бороться со мной. И, чтобы поставить на место, я немного приукрасил ситуацию, сказав ему, что Диана приняла ислам и через несколько дней мы поженимся. В принципе, так и есть, о чём скоро всем станет известно. Само собой, это было для него удивлением, а поводов сомневаться я не оставил, а ещё напомнил, на чьи деньги содержится его медицинский центр. Продолжит совать нос в чужие дела – мало не покажется. Уничтожу…

Потом я накинулся на Амджада… Безудержная ярость наравне с ядовитой ревностью окончательно взяли верх над разумом, затопили душу и сердце, растекаясь по венам жидким обжигающим металлом – мой внутренний зверь вышел на охоту, желая расправиться с соперником и требуя крови… и началось…

Каждого ждёт та же участь, кто посмеет бросить хотя бы мимолётный взгляд в сторону моей любимой женщины! Нахожусь в своём праве!

***

Усталость постепенно сморила меня и, незаметно для себя, я задремал.

Проснулся от нежных прикосновений, хотя спросонья не сразу сообразил, что происходит…

– Диана… – резко открыв глаза, увидел её. Она сидит на кровати, рядом со мной, и аккуратно смывает засохшую кровь с моих рук влажным полотенцем (костяшки пальцев разбиты). – Что ты делаешь? – зачем-то спросил я. Ответ и так очевиден. Просто удивился, не ожидая от неё такой инициативы.

Я попытался приподняться на локтях, но моя женщина не позволила этого и подтолкнула меня лечь обратно на подушку.

– Лежи смирно, – заявила с серьёзным выражением лица. – Надо обработать раны.

– Заботишься? М-м-м… приятно… И даже нравятся требовательные нотки в твоём голосе, – я усмехнулся по-доброму: командные замашки, и правда, выглядят забавно.

– Давай поговорим? – осторожно произнесла она.

Меньше всего хочу выяснять отношения – в данный момент это не самая хорошая затея, ведь едва-едва успокоился, а уже чувствую, как начинаю заводиться.

Опять приходится терпеть…

– О чём? – всё-таки уточнил. – Если тебя интересует горе-спаситель, то сообщаю: жить будет, а если продолжит лезть не в своё дело – пожалеет, – одно лишь упоминание о докторе вызывает дикое раздражение.

– Я не об этом… – Диана неуверенно пожала плечами.

Тогда я скажу, пусть задумается над масштабами того, что могло случиться.

– Может, желаешь узнать, как Амджад собирался воспользоваться ситуацией? Прикрываясь благими намерениями… – выпрямившись, я ухватил её за запястье и потянул на себя.

– Воспользоваться… – повторила она, нахмурившись.

Неужели, рассчитывала на помощь? Глупо, очень глупо… Я не спрашивал подробности – всё равно при своём мнении останусь, но, наверняка, он успел сладкими речами «напеть» ей, как якобы планирует отвезти в посольство, а заодно – поселил в ней напрасную надежду, стараясь усыпить бдительность. И, тем не менее, как показалось, Диана не поверила ему, ведь обрадовалась, когда я вмешался и забрал её. Ну а если сразу были подозрения, тогда вовсе… добавить тут нечего…

– Именно так – воспользоваться, поиметь по полной программе... – как угодно назови. Мусолить эту тему нет желания. – Поэтому мы не будем ничего обсуждать.

– Вообще-то о нас хотела поговорить, – тихо пролепетала.

– А зачем? Услышать, какое я безжалостное чудовище, как люто ненавидишь меня, как мечтаешь вернуться домой – спасибо, это лишнее, я в курсе. Видеть в твоих глазах безразличие, ощущать собственную ненужность – невыносимо больно... — сдерживаться нет сил. Всё! Прорвало на откровения.

– Саид… – она растерянно уставилась. Ощутимо и заметно разволновалась.

– Ну что ты смотришь, будто не поняла ещё… – «прям неслыханная удивительная новость для неё». – Я же люблю тебя, я же сдохну без тебя… – хоть не в таком варианте, а признавался уже. Больше не в состоянии молчать – и не буду.

Диана отвернулась. Опустила голову.

И наступила затяжная пауза.

Это угнетает…

Да я и не надеялся, что тут же кинется обнимать и целовать, словно давно об этом мечтала, и вот свершилось наконец. Сам всё вижу и знаю. Но, не отрицаю: то, как она отреагировала, расстроило меня, а точнее – отсутствие эмоций задело…

– Скажи уже что-нибудь, – «пусть ответит первое, о чём подумала – без разницы, лишь бы не скрывала ничего» – прикоснулся к лицу любимой и повернул в свою сторону. – Я не жду от тебя тех же слов прямо сейчас.

И отступать не намерен. Добьюсь взаимности, чего бы это ни стоило, наизнанку вывернусь, на горло наступлю себе, утихомирив натуру, наберусь терпения, в корне изменю поведение – повторяю это из раза в раз, как молитву. Именно по этой причине, опасаясь сделать хуже, не стал разбираться с Дианой и показывать, насколько сильно её выходка разозлила… и ранила…

Впрочем, довольствоваться своими чувствами я не готов.

– Не ждёшь… – обречённо вздохнула. – А чего ждёшь тогда?

– Попробуй рассмотреть меня лучше. Да, я совсем не подарок, вспыльчивый и взрывной, а мои поступки и вовсе говорят сами за себя…

– Рассмотреть… – Диана перебила, не дала закончить фразу.

Блуждает внимательным взглядом по моему лицу – так пристально изучает, как будто впервые видит. Может, всё-таки нравлюсь? Хоть чуть-чуть…

«Девочка моя, просто скажи мне: «ДА!» – «да» во всех смыслах, пообещай быть со мной всегда, и я буду счастлив, о большем не мечтаю. Окружу тебя заботой, теплом, лаской и любовью. Только не убивай категоричным отказом… Подари шанс!».

Глава 40

Диана опять удивила меня…

Вместо того, чтобы прокомментировать мои признания или хотя бы озвучить личные потребности, кроме очевидного конечно – свобода, на что я никогда не соглашусь, она попросила не разводиться с Халимой, ни при каких условиях. А главное: не использовать жену в качестве рычага давления, пытаясь через неё достичь желаемый результат – абсолютную покорность и принадлежность во всём.

Не отрицаю, с моей стороны это было низко и даже подло – поведение, мягко говоря, «хромает».

Ничего не оставалось, как пообещать – больше так не делать, а Халиму не бросать, как бы наша жизнь ни сложилась, и я сдержу данное слово, если Диана того хочет. Гораздо эффективнее и честнее открыто обсуждать волнующие темы, нежели действовать, как я, методично загоняя в ловушку и лишая малейшего права выбора.

И больше беспокоит другое…

В особенности, сильно