Моя двойная жизнь - Джанетт Рэллисон

— Ты уже становишься умнее, — она повернулась на каблуках и вышла прежде, чем я могла сказать что-нибудь еще.

Я прижала руку к щеке, пытаясь стереть боль от её удара. Сколько у меня осталось времени до тех пор, пока охрана не проводит меня к машине? Я оглянулась в поисках своей одежды и обнаружила её на стойке. Я пошла в этом направлении, когда открылась дверь. Я ожидала, что это снова Марен, которая даст мне новые инструкции. Вместо этого в комнату вошел Алекс Кингсли. На его лице был гнев, но голос оставался ровным.

— Мы отменяем концерт, и Кари больше не понадобится дублёр, поэтому ты можешь отправляться домой, — он разглядывал меня, и на его челюсти начала дергаться мышца. — Кроме того, что ты ввела в заблуждение Гранта, что еще ты делала, притворяясь моей дочерью?

Я уставилась не него, не дрогнув.

— Я пела под фонограмму, давала автографы и навестила детей в больнице.

Он невесело рассмеялся.

— Ты так оправдала себя, навестила больных детей и ничего, что ты обманывала тысячи людей? Тебе повезло, что я не сдам вам обеих полиции и не расскажу всем, что вы наделали. Я клянусь, я бы так сделал, но я думаю что Марен действительно хотела помочь, и ты слишком похожа на мою дочь, чтобы я отправил тебя в тюрьму. Но я скажу тебе одно — все деньги, которые ты заработала, пойдут на благотворительность. Ни ты, ни Кари не оставят себе и цента, — он бросил на меня еще один взгляд, полный отвращения. — Я дам тебе совет, юная леди. В следующий раз, когда устроишься на работу, захвати с собой совесть.

Во всех своих фантазиях о том, как я встречусь с отцом, я ни разу не думала, что он будет меня отчитывать. Всё, что я хотела ему сказать, все мои мысли о том, стоит ли простить его или быть равнодушной, покинули мой мозг. Я была зла и хотела причинить ему боль.

— Может быть, я унаследовала совесть от отца.

— От отца? Кто это?

— Вам лучше спросить, кто моя мать.

Он склонил подбородок, насмешив меня.

— Отлично, кто твоя мать?

Я медленно произнесла слова, желая увидеть его реакцию.

— Сабрина Гарсия.

В его глазах не было узнавания. Совсем. В ту секунду я ненавидела его.

Он пожал плечами, в его голосе проскользнуло раздражение.

— Я должен знать, кто это?

— Да, должен, — я поставила руку на пояс. — Спросите меня еще раз, кто мой отец.

Его взгляд переместился на настенные часы.

— Слушай, я сказал то, зачем пришел…

— Но я еще не сказала, — оборвала я его. — Вы мой отец. Алекс Кингсли.

Вместо того, чтобы удивиться, он поднял брови и рассмеялся.

— Мисс, у вас тяжелый случай самоубеждения. Вы не Кари, и я никогда раньше вас не видел.

Я уронила руку.

— Вы правы, вы никогда меня не видели. В этом весь смысл. Вы никогда не были рядом со мной, — я сделала несколько шагов к нему, потом сняла колье с шеи. Я протянула его ему, оно свисало у меня между пальцами. — Вы встретили мою мать в Чарльстоне девятнадцать лет назад.

Его взгляд был прикован к кулону, и я догадалась, что он его узнал. Его глаза метнулись ко мне, и цвет ушел с его лица.

Я сделала последний шаг к нему, держа цепочку на вытянутой руке.

— Оно никогда не предназначалось мне, поэтому можете забрать его обратно, — я уронила колье ему в ладонь, не отрывая от него глаз. — Мама вырастила меня сама. Она пыталась достучаться до вас, пыталась сказать, что у вас есть еще одна дочь. Она не смогла. Вы были большой звездой, а она была для вас ничем. Но я прекрасно справилась и без вас, — я чувствовала, как к глазам подходят слёзы, и я безуспешно пыталась сдержать их. — Я учусь на отлично, — сказала я, чтобы доказать это. — Я в Национальном почетном обществе в школе. Так Марен меня и нашла. Она увидела мою фотографию и подумала, что это Кари. Когда она попросила меня дублировать Кари, я сделала это при одном условии, что я встречусь с вами. Я хотела узнать, какой вы. Я хотела встретиться с отцом.

Он смотрел на меня и не говорил ни слова. По моим щекам текли слёзы, но я не вытирала их.

— И мне плевать, что вы сделаете с деньгами. Я хотела помочь Кари, и, ладно, может быть, я хотела узнать, каково это — быть знаменитой, быть по-настоящему вашей дочерью, но мне не нужны деньги Кари, мне не нужны ваши деньги… — мой голос прервался, эмоции переполняли меня и я едва могла говорить. — И мне не нужны вы, и мне плевать, что вы не любите меня. У меня всё отлично без вас.

Тогда он начал двигаться, словно шок прошел и у него снова появилась возможность реагировать. Он протянул руки и обнял меня. Его руки дрожали, или, может быть, это я дрожала от волнения.

— Ты мне не нужен, — задыхалась я. — Ты мне не нужен.

Я повторяла это снова и снова, каждый раз с меньшим убеждением, пока наконец не начала рыдать в его рубашку.

Он крепко обнимал меня, и когда я закончила говорить ему, что он мне не нужен, он мягко сказал мне на ухо:

— Мне никто не сказал. Мне так жаль. Я бы был рядом, если бы знал.

Я положила щеку на его рубашку, позволяя себе успокоиться. Я чувствовала каждый его вдох. Он был моим отцом, и он обнимал меня. Он заботился обо мне. Это было такое хорошее чувство. Это было всё, чего я хотела.

И потом я представила, что он так же обнимал мою мать. Она тоже думала, что небезразлична ему.

Я оттолкнулась от него, меня снова охватило негодование.

— Ты не позвонил моей матери, — сказала я. — Она дала тебе свой номер. Она была в тебя влюблена, и ты не позвонил ей. Она отказалась от своей мечты пойти в колледж. Это изменило всю её жизнь.

Он смотрел на меня, словно запоминая мои черты, и медленно покачал головой.

— Я положил номер в карман джинсов, забыл об этом и отправил их в стирку. Я помнил только, что её звали Сабрина и она жила в Восточной Вирджинии, — он поднял руку и снова уронил её. — Я не думал, что для неё это так важно.

— Это просто прекрасно, — сказала я. — Я провела всё детство без отца, потому что ты небрежен со стиркой и