Моя двойная жизнь - Джанетт Рэллисон

Я вздрогнула, глядя на кучу осколков и не смогла остановить слова, вылетевшие у меня изо рта:

— Сколько это стоило?

Она подняла коробку и тоже бросила её в стену.

— Немного. Вероятно, десять минут от твоего следующего появления на сцене.

— Я больше не буду работать на тебя. Я уже сказала Марен, что ухожу, и, кроме того, ты только что меня уволила.

Она моргнула, словно её застали врасплох.

— Ну, теперь я тебя разувольняю. Вместо этого я хочу, чтобы ты работала сверхурочно. Ты мне должна.

Я покачала головой.

— Я пришла, чтобы попрощаться, — мне было трудно произносить эти слова. Я должна была закончить. — Если ты когда-нибудь захочешь мне позвонить, или написать… я буду очень рада.

Голос Кари стал выше на октаву, её лицо выражало панику.

— Ты не можешь уйти! Ты мне нужна!

Я не слышала, как вернулась Марен, но она собирала остальные вещи.

— Это еще одна причина, по которой ты должна сократить расходы, Кари. Алексия устала быть тобой.

— Ты устала быть мной? — Кари повторила каждое слово так, словно оно сопровождалось пощечиной.

— Дело не в этом, — я наблюдала, как Марен направилась обратно к дверям и понизила голос. — Мне не стоило этого делать с самого начала. Я причинила людям боль.

Кари положила ладонь на мою руку.

— Но я прощаю тебя за Гранта. Не нужно уезжать из-за этого.

Я была рада, что она меня простила, и пожелала, чтобы так же легко можно заслужить прощение Гранта.

— Спасибо, — сказала я. — Но мне нужно домой. Однако, у меня есть для тебя подарок.

Я потянула за цепочку, вытаскивая сапфировый кулон.

— Мой отец подарил это моей матери прежде, чем оставил её. Это единственная вещь, которую он когда-либо дарил нам. Ты знаешь, каково это не помнить свою мать? Ну, я никогда не знала своего отца. Я знаю, каково это, расти с чувством, что у тебя нет половины, — я сняла колье и протянула ей. — Я хочу, чтобы оно было у тебя.

Я ожидала, что она будет тронута, растрогана этим жестом. Вместо этого её глаза с ужасом смотрели на колье.

— Я не могу его взять.

— Я хочу, чтобы ты взяла. И когда ты будешь надевать его, ты вспомнишь, что ты не одна. Столько людей тебя любят — твои поклонники, отец, я.

Она покачала головой потом сложила руки, словно для того, чтобы я не положила колье ей в ладонь.

— Не говори, что любишь меня, тебе все равно что происходит. Ты уходишь, когда нужна мне больше, чем когда-либо. Я больше не выйду на публику. Нет.

— Кари, ты танцуешь и поешь лучше, чем я когда-нибудь смогу. Ты можешь сделать всё, что делала я.

— Я не могу. Я никогда не пойду туда, где папарацци снова могут найти меня, — она положила голову на колени и простонала.

Я не знала, что я сказала, чтобы расстроить её, но потом услышала голос Марен. Она вернулась в дом и вместо того, чтобы собрать оставшиеся пакеты, стояла в дверном проеме, уперев руки в бока.

— Кари, ты что-нибудь сказала прессе, пока сегодня ходила по магазинам?

Кари снова простонала.

— Что ты на этот раз сказала?

Кари не ответила.

Марен подошла к ней, всё еще упирая руки в бока.

— Просто скажи мне, насколько все плохо.

Кари взглянула поверх колен, обхватив руками колени.

— Я пыталась избегать их. На мне были очки и шляпа. Должно быть, их навел кто-то из Гуччи. Когда я вышла из магазина, там ждал оператор. Он спросил, встречалась ли я с Майклом и Грантом.

Марен положила руку себе на висок.

— Что ты сказала?

— Не одновременно.

Марен простонала и закрыла глаза.

Кари вытянула руку, защищаясь.

— Что я могла сказать? Все видели фотографии, где я целуюсь с Грантом.

Марен взглянула на потолок и вздохнула:

— Ты не могла придумать ничего менее разоблачающего?

— Я не думаю, когда мне в лицо направляют камеру, — Кари положила голову обратно на колени. — Поэтому я больше не выйду на публику. Никогда.

Марен позволила своему взгляду упасть обратно на Кари.

— У тебя концерт в Сан-Диего ровно через неделю.

— Я не буду его проводить.

— Ты должна. Тебе нужны деньги. Ты потеряешь дом, если снова пропустишь платежи.

Кари подняла голову и посмотрела на меня:

— Это может сделать Алексия.

Я покачала головой.

— Нет, не могу.

Она моргнула и свежие слёзы потекли по её щекам.

— Мой парень думает, что я прячусь по углам с Грантом Делреем. И я не могу его винить в этом, потому что весь остальной мир тоже так думает. Они все меня ненавидят. Если бы ты держалась подальше от Гранта, как должна была, ничего из этого не произошло бы. И теперь ты меня покидает. Миллион благодарностей. Вот вкратце и всё.

Я смотрела на неё с открытым ртом. Я ужасно чувствовала себя из-за того, что я сделала, но я не хотела оставаться ни на минуту дольше. Кроме того, одно дело петь под фонограмму несколько песен на родео и подобных мероприятиях, другое — проводить настоящий концерт. Это было большое событие. Несмотря на занятия с Жаклин, у меня не было умений, чтобы провести это.

— Я не знаю всех твоих танцев и не могу одурачить твою подтанцовку. Они поймут, что я — не ты.

Кари кивнула, словно составляя список.

— Нам придется нанять новых танцоров.

Я повернулась к Марен, ожидая, что она вступит в разговор и укажет на то, что я не смогу провести полноценный концерт всего через неделю. Вместо этого её взгляд стал расчетливым. Она посмотрела на меня, потом на Кари.

— Я помогу Алексии с этим при одном условии.

— Что? — спросила я, хотя я имела в виду «о чем вы говорите?» а не «Что за условие?».

Марен не обратила на меня внимания.

— Кари, ты должна начать лечиться.

Кари уронила колени на пол.

— Думаешь, мне нужно пройти реабилитацию?

— Тебе нужна помощь, чтобы ты справлялась со своими проблемами как здоровый человек.

Кари сложила руки и отвернулась от нас.

— Нет. Я не буду.

Марен подняла оставшиеся пакеты, но вместо того, чтобы унести их, она бросила их на колени Кари.

— Отлично. Тогда Алексия уезжает домой, я увольняюсь, а ты сама будешь придумывать, как оплатить счета.

Кари стиснула пакет так, что бумага протестующе заскрипела.

— Пресса съест меня заживо, пока я на лечении. Я потеряю всё, что еще осталось.

— Они не узнают, — сказала Марен. — Потому что Алексия проведет вместо тебя концерт.

— Минуточку… — сказала я, но