Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

Ульвар подошёл и сел на бортик чаши фонтана. Задумчиво коснулся листьев левой рукой.

— Говорят, ты потерял правую руку на войне? — грубо поинтересовалась Ильдика.

— Да, верно. Я был молод и глуп.

— Ты и сейчас не производишь впечатление умного.

Её снова захватила волна гнева, и девушка сильно укусила щёку изнутри, пытаясь взять себя в руки. Ульвар проницательно взглянул на невесту:

— Волнуешься перед свадьбой?

— Вовсе нет!

— Понятно.

Он пересел на скамейку, вытянул ноги, откинул голову на спинку и устало закрыл глаза. Ильдика, поразмышляв немного, присела рядом. «Надо всё же рассказать ему…».

— Знаешь, что для тебя изменится завтра? — Ульвар приоткрыл один глаз и посмотрел на неё.

— Что? — хмуро процедила она, сложив руки на коленях.

«А что там говорят законы насчёт побегов? А если за это казнят?». Ей стало не по себе.

— Разные скучные и глупые люди перестанут говорить тебе что можно, а что нельзя.

— Кроме тебя?

— Кроме меня, — рассмеялся он, не принимая её иронию.

Вот так просто и изящно! Ильдика почувствовала лёгкую зависть.

— Ты так легко согласился, что ты — скучный и глупый? — поинтересовалась она. — Это тебя совсем не задело?

— Нет.

— Почему?

Ульвар с любопытством посмотрел на неё двумя глазами.

— Мне нравится твоя честность, — признался минуту спустя. — Люблю открытых людей.

— Все лжецы любят честных и открытых людей.

Король задумался.

— Интересная мысль. Насчёт скучных и глупых… А так же лжецов, подлецов и сволочей. Не скажу, что мне всё равно, кем меня считают. Но ровно настолько не всё равно, насколько это соответствует моим целям и игре. Репутация, знаешь ли. Знать меня считает ушлой сволочью. Это прекрасно. Это заставляет их меня бояться. Со временем каждый лорд будет ощущать себя под моим приглядом. А еще мешает им виснуть на мне, выпрашивая милости и подачки. Зажиточные горожане уважают мою честность. Я никогда не нарушаю договорённостей и сделок. Там у меня репутация человека, которому можно доверить собственный кошелёк. И в тоже время достаточного ушлого, которого не обманешь. Простой народ верит в меня, как в златокудрого избавителя. Легенда, придуманная ещё моей матерью.

— Чёрной королевой?

— Да-да. Я похож на неё, Ильдика. Отчасти, конечно. Я умею формировать нужную мне репутацию. Моя мать одна из умнейших женщин королевства. Но она очень нежна и добра, и репутация злой колдуньи помогла ей удержать народ в повиновении и страхе. А легенда о затокудром спасителе удержала особо испугавшихся от попыток свергнуть чёрную ведьму. Ты годами притворялась милой девочкой, Ильдика. Продолжай в этом духе. Отличный образ. Только не переборщи с глуповатостью, иначе только идиот не попытается тебя обмануть.

— Я должна была притворяться…

— Знаю. Не самое плохое умение в женщинах. Столько семей спасено им.

Ульвар снова закрыл глаза. Ильдика задумалась. Её не удивляли его слова — всё это не было ново. Она и сама так думала. Удивляло то, что он об этом говорит ей. «Хвастун? Покрасоваться? Показаться умнее, чем ты есть?». Если бы так…

— А самим собой быть не вариант?

— Вариант. Если ты конюх, стражник или крестьянин. Если ты торговец или король — не вариант.

— Но твой отец…

— Он не был королём. И да, он всё равно носил маску. Как и мать. Суровую и безжалостную. И да, маска со временем прилипает к личности. Моих родителей в Шуге обоих не любили. Но они смогли довести эту неприязнь до того, что та начала приносить выгоду. Нас с тобой будут любить. Но видишь ли, такое дело… все любить не будут никогда. Либо знать любит, а народ — ненавидит, либо наоборот.

— И ты решил опереться на народ? Но что сможет твой народ, если поднимутся рыцари? А если против тебя встанут герцоги, то за ними пойдут и их вассалы… Дубина против меча…

— Умница, — прошептал Ульвар. — Ильдика, в отличие от многих мужчин, я люблю умных женщин. Со мной можно откровенно говорить о разных вещах. Ты со временем это поймёшь. Будь со мной в одной команде, и всё будет хорошо. Я отдал Джайри строительство университета, а тебе могу поручить построить госпиталь.

— Что?

— Место, где за счёт казны и добрых лиц, не чуждых милосердия, либо желания похвалиться перед другими своими добродетелями, выслужиться перед королевой и так далее, будут лечить тех, у кого не хватает собственных средств нанять лекаря.

— Зачем?

— Подумай сама: бедняк заболевает, лечиться не может, заражает других, потом зараза разрастается и возникают эпидемии. Я хорошо изучил этот вопрос, потому что тридцать лет назад чума унесла жизни тысяч и тысяч людей в Южном щите. И не только: почти полностью погиб род Южных королей. Урон, который получило государство и королевская казна, превышает военные затраты. Уверен, что эту войну тоже должен возглавить король.

Ильдика потрясённо посмотрела на него. «Он велик, — подумала благоговейно. — Ужасен, но велик…».

— Больница, или больницы в твоих землях не решат этот вопрос, — возразила, переборов себя. — А твои хранители поддержат начинание? Захотят тратить свою казну на это?

— Посмотрим.

Ульвар вскочил и протянул ей руку:

— Ты со мной, принцесса?

— В каком смысле? — насторожилась она.

— Ночь близится к рассвету. Холодает. Можно простудиться. Пошли спать?

Ильдика дико взглянула на него. Нахмурилась, и король тихо рассмеялся:

— Не бойся. Во-первых, секс это очень приятно. А я сделаю всё, чтобы тебе тоже понравилось. Во-вторых, брачная ночь лишь завтра. И в-третьих… У нас очень мало времени, чтобы познакомиться друг с другом нормально, но было бы желание. У меня есть. А у тебя?

Девушка вложила свою руку в его. Её пальцы немного дрожали, но смотрела Ильдика прямо и решительно.

— И у меня.

— Тогда можешь честно ответить на вопрос?

Она невольно вздрогнула.

— Какой?

— Ответишь правду?

— Да.

— Какие цветы поставить завтра в спальню? Нарциссы? Хочу, чтобы тебе было насколько возможно комфортнее.

Ильдика почувствовала, что краснеет и отвела взгляд.

— Сирень.

Ульвар нахмурился:

— Я постараюсь найти… Наверное, гонец успеет привезти с юга…

— Не надо никого никуда гонять. Сирень начала распускаться. И, если завтра будет тепло, то точно расцветёт. По крайней мере там, где есть солнце.

— Сирень? —