Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

«Ну и прекрасно», — подумала Ильдика. Мысль о том, что любовница её мужа будет бдеть в эту ночь за дверями брачных покоев нервировала королеву просто ужас как.

— … боюсь, её беременность даёт о себе знать. Мы разрешили Джайри вернуться в особняк, в нарушение обрядов. Полагаю, вы не станете возражать?

— Здоровье матери и ребёнка превыше всех обрядов, — мило улыбнулась королева.

«Джайри беременна?». Ильдика удержалась от гримасы. Вот так просто Ульвар сообщает ей о своём бастарде? Да ещё и… на свадьбе?

— Да. Полагаю, вы знаете, что месяц назад герцогиня овдовела. Её супруг, князь Тинатина Тивадар, очевидно, успел оставить Джайри свое дитя.

«А-а…– Ильдика почувствовала облегчение, — то есть это… не от Ульвара? И… ребёнок Джайри наследует княжество? Или там иные законы престолонаследия?». Она попыталась вспомнить, но кровь стучала в висках.

— Ваше величество, — ахнул кто-то в толпе придворных — Ильдика не увидела кто, — то есть… У герцогини Джайри… то есть, если даст богиня, у её светлости появится княжич?

— Или княжна, — мило улыбнулся Ульвар.

«Судя по реакции двора, это стало для них новостью, — машинально отметила Ильдика. — А, значит, это — официальное заявление короля. Но почему именно на нашей свадьбе?». Она думала об этом всё время, пока их торжественно поздравляли. А, когда закончили, и Ульвар обернулся к ней, вдруг вцепилась в его руку, посмотрела с плохо скрытым страхом и прощебетала:

— А мы… мы не останемся на бал?

Ульвар чуть приподнял кончики губ, но удержал усмешку.

— Вы хотите танцевать, моя дорогая?

— Оч-чень. Люблю танцы…

— Я тоже. Что ж, думаю, никому не повредит маленькое нарушение этикета, не правда ли? Похулиганим?

Ильдика благодарно улыбнулась ему в ответ. На душе её потеплело.

— Похулиганим.

* * *

Джайри велела закрыть все окна и двери и задёрнуть гардины. Стало душно, но зато запах весны больше не пробирался в помещение. Служанка принесла лёд из ледника, и Джайри, раздевшись до сорочки, легла в постель и приложила платок со льдом к переносице. Негромко и жалобно простонала. Начинали чесаться руки и ноги. Да уж, отравилась так отравилась… Давно с ней не случалось подобного. Последний раз, кажется, в детстве, когда они с Лэйдой играли в прятки, и Джайри умудрилась спрятаться в кустах цветущей сирени. И, вместо того, чтобы разумно сдаться, просидела там до упора… Помнится, отец тогда безумно перепугался…

Надо тщательно смыть с себя все эти запахи…

Джайри сняла лёд, скинула сорочку, прошла в душ и включила холодную воду. Постояла, пока не продрогла, и вернулась в комнату, не став обременять себя одеждой.

Лёд в латунной мисочке, расписанной голубыми эмалевыми незабудками, уже сильно подтаял. Джайри вновь забралась в постель, снова замотала «лекарство» в платок и вернула на место. Её била крупная дрожь, но лучше так, чем неприятное чувство чешущейся опухлости.

Предстоит бессонная ночь… Однако нет худа без добра: завтра турнир. Джайри не любила эти мужские забавы. Не знала, что делать с неистовым сиром Глематисом, умеющим вышибать душу из тела даже тренировочным оружием, а потому, с лёгкостью сославшись на недуг, могла все эти проблемы перевалить на Уля.

Она уже задремала, когда почувствовала, что не одна в комнате. Открыла глаза и увидела в сумерках комнаты тёмную фигуру.

— Шэн? — выдохнула.

— Ты хотела поговорить? — напомнил он, присаживаясь на корточки перед кроватью.

Джайри простонала. Хотела… Но не сейчас же?

* * *

Альдо едва пролез в камеру Ойвинда. У Шёлкового лорда открывалось окно. Небольшое, полукруглое, под самым потолком, но всё же открывалось. Ночью чайка принесла тонкую гибкую пилку, и Ойвинд за день смог спилить проржавелую решётку. Альдо потёр плечи. Рукав на правом был порван торчавшим из стены кирпичом.

— А если он не появится?

— Альдо… Выше нос. Ещё слишком рано.

— Нет, я не боюсь…

— А чего тогда тебя трясёт?

— Не знаю. Нервничаю. Столько всего предстоит… Побег — наименьшее из того, что меня волнует. Лэйда поможет, раз обещала. Но вот то, что предстоит нам потом…

Ойвинд внимательно посмотрел на друга чёрными глазами, блестящими, словно мокрые оливки.

— Слушай… Если тебе не по себе… Давай я сам проберусь во дворец? В конце концов, ты столько натерпелся… Уверен, мы с Лэйдой и Яром справимся сами.

— Ты за кого меня принимаешь? — угрюмо уточнил Рандвальд. — Я сам хочу засадить этой твари саблю в горло… на всю длину.

Ойвинд рассмеялся:

— Как ты это представляешь? Чисто технически?

— Никак, просто хочу.

Тьма за окном всё сгущалась и сгущалась, а потом хлынул дождь. И в его шуршании узники едва расслышали крик чайки. Ойвинд подтащил к окну кровать, взгромоздил поверх неё стол, залез на него и открыл окно. Пахнуло сырой свежестью.

Лорд просунулся в окно почти до пояса. Альдо смотрел на него с завистью. Как же он устал от затхлого воздуха темницы! Спустя некоторое время, Ойвинд вынырнул обратно, обернулся.

— Есть… я поймал конец верёвки.

* * *

Музыканты смолкли, и стало слышно, что за окнами начался дождь. Ульвар обернулся к молодой жене. Та с отчаянием посмотрела на него, осознав, что бал завершён. Три часа прошли как десять минут…

— Ну же, — шепнул король, усмехнувшись, — смелее.

— Счастья молодым! — закричал кто-то, и вся полупьяная, полузахмелевшая от музыки, танцев и флирта толпа подхватила.

Ильдика опустила глаза. Сердце билось громко, но у принцессы хватило сил напялить благочестивую маску, подобающую случаю.

Сопровождаемые свитой, молодые прошли в спальню. Ильдика буквально окаменела, когда придворные дамы начали её раздевать. Всё так, всё именно так и полагалось, но девушка впервые в жизни задалась вопросом: зачем? Под слова восхищения, уместные для ситуации, с её головы сняли фату, которую Ильдика вернула себе только перед завершением бала, затем мантию, тяжёлую верхнюю юбку…

«Зачем это всё? — в отчаянии думала принцесса, продолжая улыбаться. — Это же… неприлично… На меня же все сейчас смотрят…». Она боялась оглянуться в ту сторону, где кавалеры проделывали подобные манипуляции с её мужем.

Неприличного, конечно, ничего не было, наоборот: подобный обряд предписывали приличия.

Шурша к её ногам падали нижние юбки, одна за другой. Чьи-то нежные пальцы расшнуровали корсет, и Ильдика резко выдохнула. Ей казалось, что мужские взгляды физически касаются её кожи.

Девушка переступила через одежду босыми нами (с них уже стянули туфельки), и