(Не) Желанная герцогиня - Настя Любимка

Закон жизни: требуй больше, чтобы вообще хоть что-то получить.

— Стейзи, дорогая, с твоей магией и твоим состоянием все хорошо. Если не считать некий дискомфорт в виде головной боли и небольшой слабости, но это скоро должно пройти, — пропела Арандиана. — Артус рекомендовал сегодня и завтра принимать отвар и меньше волноваться…

— Меньше волноваться, — эхом повторила я. — Какая отличная рекомендация, а главное — осуществимая.

— Мы уедем утром, — напомнил Амадео. — Вместе с теми, кто доставляет Вам дискомфорт.

— Прекрасно, но я хочу компенсацию. Если Вы не желаете наказывать вора, тогда пусть компенсирует ущерб моему здоровью.

— И чего же Вы хотите?

— Пятьсот золотых.

— Сколько?! — в один голос удивились гости.

— Я тоже думаю, что мало, — согласилась с ними.

— Мало? — сипло уточнил Амадео, а я подавила в себе усмешку.

Не время сейчас улыбаться. Позже, обязательно, но позже.

— А Вы полагаете, что много? — широко распахнула глаза, выказывая свое удивление такому предположению. — Это только за сегодняшний инцидент. Но я прекрасно понимаю, что муж едет в столицу, где ему предстоит на что-то жить. А потому прошу только пятьсот.

По мне так лучше бы он, скотина такая, там побирался и сполна хлебнул всего того, что по его милости хлебала я и его люди, на которых ему плевать.

— Анастейзи, дорогая, корона не станет… — мягко начала Арандиана. — Это большая сумма.

— Я не прошу у короны, — отрезала я. — Я требую эту компенсацию от своего мужа. Но при вашем содействии.

— Хорошо, — выдохнул Амадео, — я прослежу за тем, чтобы Вам выдали триста золотых…

Ишь, какой умный! Торговаться вздумал. Еще и сбавил на двести золотых. Что ж, ровно настолько же и поднимем.

— Семьсот, — сказала ледяным тоном.

— Помилуй, Священная Пара… — прошептала принцесса.

— Триста пятьдесят, — поправился аргерцог, глядя на меня сузившимися глазами.

— Тысячу, — ровно произнесла я.

— Но только же было семьсот! По Вашей логике Вы сейчас должны были затребовать на пятьдесят больше.

— По моей логике Вы заставляете меня торговаться, — отозвалась я. — Что совершенно не дает мне расслабиться. А раз Вы принуждаете меня нервничать, я буду брать за это процент. Тысяча, Ваше сиятельство, и ни монетой меньше.

— Иначе что?

Мужчина говорил тихо, но в этом его тоне отчетливо слышалась угроза.

— Помилуй, Священная Пара, — повторила я за Ее высочеством. — Не в моих силах Вам угрожать. Но о том, как несправедливо поступили со мной, будут знать все. Вы Ваших воров наказали, а моего решили помиловать. За какие такие заслуги?

— Вы понимаете, что и кому говорите?

— Как и то, что это именно Вам нужно, чтобы я безропотно рожала одаренных детей во славу короны. Впрочем, Вы до сих пор не можете понять, что с герцогом у нас новых детей не будет, и сами меня поставили в такие условия, когда я вынуждена сражаться за свою жизнь и будущее. Тысяча золотых монет — это мизер по сравнению с тем, что мне довелось здесь пережить за последние пять ходов.

Ответить аргерцог не успел. Неожиданно меня поддержала Арандиана.

— Она права, дядюшка. Тысяча золотом — хорошая компенсация. Возможно, именно она позволит герцогу думать в правильном направлении, если удавка на шее этому еще не научила.

— Ваше высочество…

— Будет Вам ругаться. Анастейзи еще не пришла в себя, в ней бурлит ее дар, в Вас же говорит мужская солидарность, — девушка поднялась с софы и мягко положила руку на плечо Амадео. — Я настаиваю.

— Как прикажете, Ваше высочество, — сдался Амадео.

— Вот и славно, — девушка широко улыбнулась. — Мы зайдем к Вам после ужина, дорогая. С обещанным. Отдохните.

— Благодарю, Ваше высочество, — выдавила я. — Буду ждать вас и тех людей, которых вы хотите мне представить.

Обошлось малой кровью?

Но все же почему я ни черта не помню?!

Я смотрела на то, как меня покидают высокие гости, и не могла отделаться от мысли, что мне стерли память. Ерунда какая-то… Или не ерунда?

Давай же, Настя, вспоминай, что было после окрика Амадео?

— Ваша милость, Ваша милость! — взволнованный голос Интены заставил меня поднять голову. — Ох, Ваша милость!

На ее руках надрывалось чадушко. И, судя по всему, надрывалось давно.

Корми же ребенка, бессовестная женщина.

Я забрала Илюшку и медленно направилась в спальню. Ноги гудели так, словно пробежала километров тридцать без остановок и в бешеном темпе.

Там мне помогли раздеться, и я наконец покормила ребенка. После приказала отвести меня в купальню, где провела не меньше часа, медитируя в теплой воде и размышляя над тем, куда делся кусок моей жизни.

Может, я в обморок хлопнулась?

Ответы получила позже, после всех процедур. Когда в спальне нас осталось трое. Ладно, четверо вместе со сладко посапывающим Илюшей.

— Люси, ты очень отважная девушка! — шепотом похвалила ее, не желая разбудить сына. — Мне рассказали о том, как храбро ты защищала покой Илиаса.

Люси пошла красными пятнами и опустила очи в пол.

— Я не смогла… Их было так много…

— Не плачь, милая, ты справилась очень хорошо. Я ценю твою преданность, — а учитывая, что у меня теперь есть свои деньги, я смогу наградить каждую из них. Это грело душу. — Их было больше, это не твоя вина.

А вот кто меня сдал, хотелось бы узнать.

— Интена, расскажи, что происходило с того момента, как мы вошли в покои Его светлости.

Вошли! Ворвались фуриями! А уж подножку, которую поставила няня, я никогда не забуду!

— Ваша милость, благодать Священной Пары снизошла, — совершенно ровным тоном произнесла она.

Я подавила смешок. Кажется, благодатью назвали мою удавку.

— На Его светлость снизошла, да так, что он на колени упал и раскаялся в своем поступке.

Я рассмеялась, но тихо.

— А потом?

— В покои влетел Его светлость Аригальерский. Махал руками, что-то кричал и пытался снять с Его светлости… Все было так стремительно! Вы обмякли, и я едва успела Вас подхватить, благо слуги Его светлости подоспели мне на помощь. А больше я ничего не видела, поспешила с Вами в Ваши покои.

Значит, все-таки обморок. Полагаю, в очередной раз перенапряглась.

— Вы бредили, Ваша милость, подняться пытались, и были совсем как… — подала голос Люси и покраснела, так и не закончив свою мысль. — Пока Вас лекарь осматривал, Вы говорили, что дебеть с кедетом не сходится. Совсем не сходится. И так ругались…

— Дебет с кредитом, — машинально поправила ее.

— Да-да, это самое… Только что это?

Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

— Приход и расход, — автоматом ответила я.

Язык мой — враг мой. Откуда тут про дебет с