Без памяти во лжи - Настя Петухова

— Да, — говорю я, и воспоминания о тех днях всплывают ярко. — Педагогический университет, факультет литературы. Я любила книги — старые романы, поэзию, всё, что заставляет думать. Я хотела стать учителем, может быть, или писать само́й. Когда готовилась к поступлению, ночью сидела с учебниками, пила чёрный чай, чтобы не уснуть, и... мечтала о том, как буду рассказывать детям про Шекспира.

Арес смеётся — тихо, но искренне, и я чувствую, как тепло разливается в груди.

— Шекспир, Эмили? — переспрашивает. — Ты серьёзно?!

— А что? — говорю я, притворно хмурясь. — Он гений. «Ромео и Джульетта» — это не просто любовь, это про выбор, про судьбу.

Он смотрит на меня, и его улыбка становится шире.

— Никогда не думал об этом так, — говорит он. — Ты любишь разбирать всё по кусочкам, да?

— Наверное, — отвечаю, пожимая плечами. — Мне нравится понимать, искать смысл, заложенный автором. Поверхностное чтение не для меня.

Мы замолкаем на секунду, и я думаю о том, как это странно — говорить с ним о себе, о своей жизни, будто мы старые друзья.

Он спрашивает дальше, и я рассказываю — о том, как бегала босиком по траве в детстве, как однажды упала с велосипеда и разбила колено, как мама учила меня вязать, хотя я так и не научилась.

Арес внимательно слушает, задаёт вопросы — простые, но любопытные, будто хочет знать всё.

— А ты? — спрашиваю наконец. — Расскажи о себе.

Он замирает, смотрит на меня, и я вижу, как что-то мелькает в его глазах — тень какой-то застарелой боли, хотя, может быть, это просто усталость...

— Не так много хорошего, — голос становится ниже. — Детство было... — замолкает, будто пытается подобрать правильное слово, — обычным. Отец был суровым человеком, мать ушла рано. Я её практически не помню. Я выживал, а не жил... но ни о чём не жалею. Трудности закалили мой характер, научили не сдаваться и всегда добиваться своих целей. Всё, что у меня есть, я построил сам.

Киваю, чувствуя, как его слова тяжёлым грузом ложатся на меня. Его жизнь не тёплая, не мягкая. Совершенно непохожа на мою. Но я вижу в нём силу, что помогла ему выбраться, помогла не сломаться и привела его сюда, ко мне...

— А Селена? — спрашиваю тихо, и имя её звучит между нами, как эхо.

Арес отводит взгляд в сторону, сжимает челюсть, играя желваками.

— Она была ошибкой, — говорит твёрдо. — Я думал, это настоящие чувства, но это была жадность. Её жадность. Я узнал это слишком поздно.

Я молчу, смотрю на него и понимаю, что он открывается мне. Пусть и не полностью, но уж точно больше, чем раньше.

— Следовало закончить всё раньше, но я просто плыл по течению и не заморачивался. Зря... — Арес бросает на меня долгий, нечитаемый взгляд, затем мотает головой и уверенно добавляет. — Нет, не зря. Тогда я бы не встретил тебя, Эмили.

Его признание заставляет моё сердце совершить кульбит в груди и забиться быстро-быстро.Тогда я бы не встретил тебя...как много смысла и чувств в этих, казалось бы, простых, но таких сильных, мощных словах.

Мои щёки предательски краснеют и я тут же задаю ещё один вопрос, чтобы сменить тему.

Мы болтаем дальше — о мелочах, о том, как он любит кофе без сахара, как я однажды пыталась испечь пирог и сожгла его. Мы смеёмся, и это странно легко, почти естественно. Я узнаю́ его настоящего, того, что был скрыт за толстой бронёй. И он узнаёт меня — Эмили, а не Селену.

Солнце поднимается выше, свет льётся в палату, и я чувствую, как что-то меняется. Он смотрит на меня долго, потом наклоняется чуть ближе.

— Эмили, — голос дрожит, выдавая его. — Мы попробуем? — спрашивает снова.

Замираю, сердце бьётся быстрее.

— Я... — шумно сглатываю. — Я не знаю, что будет. Не знаю, смогу ли забыть всё, что было. Но я хочу попробовать. Ты стал мне важен, Арес. И я хочу дать нам шанс. — наконец-то произношу эти слова прямо, вслух.

Его лицо светлеет, радость вспыхивает в глазах. Он не улыбается, но я буквально кожей чувствую его облегчение.

— Спасибо, — говорит тихо, и это слово звучит как обещание. — Эмили.

Я киваю, смотрю на него и понимаю, что это начало — не конца, а чего-то нового. Мы уже узнали друг друга немного лучше, но теперь я хочу узнать больше. Я не знаю, куда это приведёт, но я готова идти...

С ним. Шаг за шагом.

Глава 45: Селена

Эмили

Через несколько дней меня выписывают из больницы. Голова больше не болит, слабость ушла, и врачи говорят, что я в порядке — физически, по крайней мере.

Внутри я всё ещё разбираюсь, но чувствую себя легче и лучше, чем раньше.

Арес навещал меня каждый день — приносил цветы, кофе, просто сидел рядом и говорил со мной. Мы болтали о мелочах, о моей жизни, о его, и с каждым разом я замечала, как он становится ближе, как его присутствие перестаёт пугать меня и начинает казаться знакомым, почти родным.

Когда я выхожу из больницы, он ждёт меня у входа, с моей сумкой в руках и лёгкой улыбкой на лице.

Возвращаюсь в общежитие — маленькую комнату с узкой кроватью, старым столом и стопкой книг, что я оставила перед аварией.

Университет встречает меня шумом коридоров, запахом кофе из столовой и голосами студентов, что бегут на лекции. Я скучала по этому, по своей жизни, и теперь она снова моя.

Арес помогает мне с деканатом. Я пропустила столько времени, что без него меня могли бы отчислить, но он звонит кому-то, говорит с кем-то, — особо не вникаю с кем именно. И буквально через день меня восстанавливают.

Я благодарю его, а он просто кивает, будто это мелочь, но я вижу в его глазах тепло, что мне теперь уже знакомо.

Всем своим знакомым — соседкам по комнате, одногруппникам — я рассказываю одну и ту же историю: авария, больница, временная амнезия.

Говорю, что как только память вернулась, меня выписали, и вот я здесь. Это не вся правда, но вполне достаточно, чтобы никто не задавал неудобных вопросов.

Про Ареса, Селену