Дикий принц - Сиенна Кросс

— О, черт, я собираюсь кончить, — Хрипло выдыхаю я.

— Хорошая девочка. — Он втягивает мой сосок в рот, рычание вибрирует в его горле, и удовольствие вырывается из моей сердцевины, распространяясь рябью по каждому дюйму моего существа.

Моя голова запрокидывается, и необузданная энергия покалывает мою плоть, опускаясь до кончиков пальцев ног и заставляя меня затаить дыхание. Он продолжает посасывать мою грудь, проводя языком по сверхчувствительному кончику моего соска, пока волна не начинает спадать.

Я тяжело дышу, мои ноги обмякли, когда я повисаю у него на шее, балансируя у него на коленях. Наконец, когда последняя дрожь проходит, я прижимаюсь лбом к его лбу, мое дыхание все еще неровное. Это был лучший оргазм от прикосновения одного пальца, который у меня был за всю мою жизнь. Теперь, когда он наблюдает за мной из-под опущенных век, я не могу перестать представлять, каково это было бы на его члене.

— Ну? — Он выгибает темную бровь.

— Ну что? — Я заглатываю наживку, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Я говорил тебе, что заставлю тебя кончить даже без полного использования моих способностей.

— Способности? Так ты называешь этого монстра? — Моя рука опускается между нами, и я глажу его твердую длину. Он напрягается подо мной, его яйца напряжены. Это не может быть удобно.

С разочарованным вздохом он поднимает руку, чтобы погладить меня по щеке. — В следующий раз будет больше… всего.

— Кто сказал, что будет следующий раз? У меня нет привычки трахаться со своими похитителями. — Моя рука все еще обвивается вокруг его шеи, пальцы перебирают мягкие волосы на затылке.

— К счастью, к завтрашнему дню я больше не буду твоим похитителем, а ты — моей заложницей.

— Тогда кем мы будем?

Его плечи небрежно приподнимаются, но сухожилие на челюсти сводит от этого движения. Черт, рана. Надеюсь, она не порвалась, когда я кончала от этого умопомрачительного оргазма. — Я полагаю, к тому времени мы увидим, — шепчет он.

Я медленно киваю, мои глаза теперь сосредоточены на напряженном выражении его лица. Его челюсть крепко сжата, а между бровями пролегли едва заметные морщинки. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Его руки обвиваются вокруг моих бедер, и он осторожно опускает меня на шезлонг рядом с собой. — Да, я в порядке. Я только злюсь, что не могу добиться еще нескольких оргазмов от этих соблазнительных губ. Если это действительно наше единственное время, то это кажется ужасной тратой времени.

Я ухмыляюсь ему как идиотка. — Как ты и сказал, я думаю, мы посмотрим, что произойдет завтра. — Проверяя вес своей лодыжки, я медленно поднимаюсь и, пошатываясь, бреду к своему собственному шезлонгу. Снова заворачиваясь в полотенца, я устраиваюсь на мягких подушках.

Антонио смотрит на меня через комнату и в его тлеющих радужках неописуемая тоска. — Buona notte, tesoro85, — бормочет он.

— Да, спокойной ночи. — Я заставляю себя закрыть веки, несмотря на беспокойство, рикошетом пронзающее мою грудь.

With love, Mafia World

ГЛАВА 32

Утраченные причины

Серена

Что-то пробуждает меня от беспокойного сна, чувство, которому я даже не могу дать названия. Приоткрыв тяжелые веки, я переворачиваюсь на узком шезлонге и осматриваюсь по сторонам. Дымка сна все еще тяготит меня, и проходит минута, прежде чем воспоминания о прошедшей ночи всплывают на поверхность.

Черт. Я позволила Антонио трахнуть меня пальцами до беспамятства.

И, черт возьми, это было потрясающе.

Поворачиваясь лицом к главарю мафии, я чувствую, как мои щеки горят от смущения. Он перекатился на бок, отвернувшись от меня. Слава богу. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя. Чертовски хорошо, что он был ранен, потому что, если бы не это, я бы сделала больше, чем просто кончила ему на пальцы. Я так сильно хотела его прошлой ночью. Dio, что со мной не так?

Мой взгляд останавливается на полотне татуировок на его спине, освещенных теплым сиянием восходящего солнца. У меня никогда не было возможности рассмотреть его так близко. Я не могу не смотреть на коллекцию произведений искусства, нарисованных чернилами вверх и вниз по твердым участкам его тела. Мне бросается в глаза самая крупная из них посередине — змея, обвившаяся вокруг кинжала, с каждой стороны рукояти которой свисают чешуйки. Под ней большими жирными буквами написано Lex Talionis. Моя латынь довольно дерьмовая, но этот девиз хорошо известен в нашем мире. Око за око, — это закон, по которому живут мои отец и дяди. Кому ты пытаешься отомстить, Антонио? Ответ прямо сейчас очевиден, но кто вдохновил на создание этой конкретной татуировки? Меня так и подмывает провести по темным линиям, но вместо этого я сжимаю пальцы в кулак.

Участок сморщенной кожи привлекает мой взгляд, приподнятый шрам перетекает в другой, затем появляется заметное раздражающее красное пятно. Я иду вдоль линии, глядя мимо кинжала и чешуи. Я едва сдерживаю вздох, когда наконец понимаю, на что смотрю. Под татуировками лежит разрушенная кожа, сморщенная, красная, обожженная... О, Dio, я не могу представить, насколько сильно человек должен обгореть, чтобы остались такие шрамы.

Мои мысли возвращаются к истории, которую рассказала мне Изабелла о том дне, когда они с Рафом сбежали из поместья его отца. Все было подожжено. Был ли там Антонио? Ни один из них вообще не упоминал о нем в тот день. Это было всего несколько месяцев назад. И сделать татуировку на разбитой, покрытой шрамами коже так скоро после этого? Должно быть, это было адски больно, настоящая пытка. Зачем он сделал это с собой?

И это может означать, что месть, которую он искал, была направлена против его собственного брата...

Чем больше я думаю об этом, тем ужаснее все это звучит. Неожиданная волна жалости захлестывает меня. Dio, что со мной не так?

Я должна планировать свой побег, который в нынешнем состоянии Антонио был бы таким же простым, как отобрать конфету у ребенка. Его пистолет просто лежит на прилавке, ожидая, когда его украдут. Но я не могу пошевелиться. Я едва могу дышать после этого открытия. Антонио был прав прошлой ночью. Вчера я могла бы легко уйти от этой катастрофы и оставить его умирать. Так почему я все еще здесь?

Черт. Ответ настолько очевиден, что становится неловко. Я падка на безнадежные дела, на облажавшихся