Гончар из Заречья - Анна Рогачева

– Давай-ка мы с тобой, как мужик с мужиком договоримся. За сколько товар уступишь?

Светлана замерла, сжимая в руках брусок мыла. Архип удивлённо посмотрел на него.

– Уступки? - переспросил он. – Какие тут уступки. Такой цвет один на сотню получается. Сам видишь - такого больше ни у кого нет.

И начался торг. Шумный, азартный, на радость всей округе. Купец сбивал цену, ссылаясь на риск, ходил кругами вокруг товара, возвращался к Архипу и опять пытался сбить цену. То горшки у него побьются, не весь товар довезёт, то разбойный народ ограбит, но просто может не продать…

Архип, что удивительно, едко отвечал. – Риск – товар потускнеет на полке? Так не потускнеет, у нас товар лучший.

В конце концов, они всё-таки договорились на продажу всей имеющейся на прилавке посуды, но только при условии, что купец заберёт остатки мыла – для запаху и представительности. Когда звонкие монеты пересыпались в наш кошель, а купец, важно переваливаясь, начал раздавать указания своим людям – как нежно нести это хрупкое богатство, чтобы не обидеть ни единого кусочка...

Светлана, сияя, вытирала со лба пот. Архип открыто, радостно улыбался – это была не просто удача. Это было признание.

Глава 36

Время походило к обеду. Светлана, звонко щебеча, как сорока, настояла на том, чтобы пообедать в настоящей едальне.

– На сало с хлебом смотреть больше не могу, хоть убейте! – заявила она, решительно забирая у Зои сумку с провизией. – Пойдёмте, пообедаем горячим. Архип, на удивление, подхватил идею.

– А, действительно, пойдёмте пировать, заявил он. Тут не далече едальня есть, Гриша советовал. Недорого и еда свежая.

Едальня «У Дуная» оказалась просторной и чистой. Пахло жареным луком, тмином и щами. Они уселись за круглый стол в самом углу. Светлана, сияя, заказала еду на всех. Сначала принесли дымящиеся щи с густой сметаной, а затем тушёную свинину с пропаренной и очень ароматной гречкой. Тут же на стол поставили тарелку с хлебом и ржаными калачами, а также кувшин холодного кваса. Мы сначала замерли, глядя на эту еду с благоговейным трепетом, а затем быстро застучали ложками.

Когда утолили первый голод, Светлана, откинувшись на стуле, тихонько рассмеялась.

– Архип, слушай, а помнишь, как тот купчина глаза выпучил, когда ты ему такой – мол, моя работа не треснет? – Как он поперхнулся! Ну, думаю, у него сейчас или сребреники из глаз посыпятся, или живот лопнет! – Она изобразила его, округлив глаза и надув щёки.

– А ты, Зоя, из тени-то как заголосишь – забирай, только остатки мыла тоже твои! – передразнила Светлана, но в её голосе звучало чистое восхищение. – Да он, сердешный, и не видел тебя…

Именно в этот момент, когда Архип, совсем расслабившись, даже попытался что-то насвистеть (он отчаянно фальшивил), а Светлана поправляла свою растрепавшуюся косу, к нашему столу подошла та женщина в тёмном платье, которая рассматривала кувшин у прилавка. Улыбка сползла с лица Светланы. Архип умолк, и выражение его лица вновь стало непробиваемым. Зоя почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на жару. Вроде бы обычная женщина, но почему-то, глядя на неё, становилось не по себе. Как она нас нашла, не понятно.

– Вот мы с вами снова свиделись, начала она. Меня зовут Агриппина. Я управляю хозяйством купца Тихомирова. У нас своя мастерская в городе. Гончары есть, хорошие, и место удобное. Но такого товара мы не делаем… а хотелось бы.

Архип молчал, глядя куда-то мимо, но Зоя увидела, как напряглись его скулы.

– Зачем вам прозябать в какой-то деревне, мастер? – голос её стал тише. – У нас просторная мастерская для ремесла. Лучшая глина, сколько нужно. Дрова