Лекарство для преступника - Николь Найт

Я никогда прежде не спорила с ним, но сейчас я на грани. Я рушусь.

— Мэдди, твой отец просто хочет… — мама тянется ко мне, пытаясь сгладить ситуацию.

— Хочешь знать правду? Настоящую причину, почему я думаю отказаться? — я встаю.

Некоторые гости уже смотрят в нашу сторону, но мне всё равно.

— Потому что я не хочу быть, как ты. Я не хочу, чтобы моя семья была просто декорацией. Я не хочу жертвовать временем и вниманием к пациентам ради очередной награды или титула. Я не хочу быть врачом, который заботится только о статусе и рекордах — как ты. Да, остаться в Лас-Вегасе — не самый быстрый путь и не самый престижный, но мне там нравится. У меня есть друзья. Я построила жизнь, и это для меня тоже важно. Я знаю, ты этого никогда не поймёшь. Ты думаешь, что это я играю в игры? Ты прекрасно знал, как сильно я этого хотела, но всё равно оставил меня за бортом, уверяя, что ничего не можешь сделать. А потом, по прихоти, просто звонишь — и всё решено? Для тебя это всегда была игра. Это никогда не было про мои способности. Ты просто хотел управлять моей карьерой, потому что знал, что можешь.

Лицо отца каменеет, и я жду, что он взорвётся с секунды на секунду, но продолжаю, не дав ему вставить ни слова.

— И, может быть, ты прав. Может, я и правда уехала в Лас-Вегас и всё это затеяла на эмоциях. Но не потому, что злилась на тебя или хотела что-то доказать. А потому, что хотела, чтобы ты мной гордился. Хоть раз. Но знаешь что? Мне больше всё равно. Это бессмысленная борьба, — горячие, злые слёзы наворачиваются на глаза.

Я хватаю свои вещи и отодвигаю стул.

— Мэдди, не уходи, — встаёт Джейк.

— Пусть идёт, — резко говорит отец. — Побег только докажет, насколько она по-детски себя ведёт.

Каждая клеточка во мне хочет развернуться и выплеснуть на него всю ярость, но я знаю — это бесполезно. Я ищу глазами Эрни — и вдруг понимаю, что он стоит прямо рядом и слышал всё. Лицо заливает жар, но я делаю вид, что не замечаю, быстро прощаюсь с мамой и братьями.

Часть меня надеялась, что возвращение домой снова разожжёт ту страсть к медицине, что была у меня несколько лет назад. Но случилось обратное. Единственное, что ожило во мне — это горечь. Горечь по отношению к отцу и к работе, которая забрала его у нас на всю жизнь.

Даже когда я злюсь на Романа, я не могу отрицать, каким потрясающим отцом он является. У него полно недостатков, но я каждый день вижу, как он старается ради Тайя, как ставит его на первое место в любой ситуации.

У моего отца так не было никогда. Если честно, у меня всего одно детское воспоминание, где он вообще присутствует. Тот день, когда я чуть не утонула в бассейне за домом. Отец должен был за мной присматривать, но один из его ординаторов позвонил и попросил совета, и он «на минутку» отошёл. Не знаю, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы я дошла до глубины, прыгнула в воду — и пошла ко дну. Он вытащил меня в последний момент, но я никому так и не рассказала, что на самом деле случилось. Он стал героем, который «спас дочь», а я — единственной, кто знал, что это вообще-то его вина.

Преданность работе — вот что он всегда считал своим главным достоинством.

Джейк пропустил рождение своего первого ребёнка, потому что был на дежурстве в другом госпитале. Любовь Лукаса ушла, потому что не хотела быть второй после его работы — а он так и не смог найти компромисс. Эта профессия за все годы украла у нашей семьи слишком многое. И чем больше я думаю об этом, тем меньше она мне нравится. Хотя, может, она мне никогда и не нравилась. Может, всё это время я просто пыталась доказать отцу, что могу. Хотела, чтобы он гордился мной. Чтобы считался. Может, я никогда и не собиралась отдавать этой карьере всю жизнь, как они.

Я не сомневаюсь, что люблю хирургию. В самой её сути — помощь людям.

А не престиж, награды и звания. И, может, пора перестать воевать за звание «лучшей». Всё равно ведь не сработало. Оставшись в Лас-Вегасе, я всё равно стану травматологом — просто не так быстро. И в этом нет ничего плохого. В том, чтобы довериться процессу. Не спешить.

Я больше не гонюсь за отцовской тенью. Наверное, пора оставить свои следы.

Я не знаю, какое решение правильное, но впервые уверена: приму его, исходя из того, что лучше для меня, а не для него.

Поздно, но Эрни спасает ситуацию — находит нам рейс домой. Пока мы садимся в самолёт, я несколько раз пытаюсь дозвониться до Романа, но всё уходит в голосовую почту. Значит, он всё ещё злится.

Когда мы подъезжаем к дому, внутри темно. Наверное, и Роман, и Тай уже спят.

Мне всё равно. Я всё равно их разбужу, обниму, скажу, как сильно люблю и скучала, и наконец закончу этот глупый спор с Романом. Люди, которых я люблю, никогда не будут сомневаться в том, что я к ним чувствую.

Я вставляю ключ в замок и тихо открываю дверь.

— Хочешь, я занесу твою сумку наверх? — предлагает Эрни.

— Не нужно. Ты и так сделал достаточно. Спасибо тебе за всё, — я обнимаю его. — Езжай домой. Увидимся завтра.

— Увидимся, — отвечает Эрни, крепко меня сжимая. — И, Мэдди, если что, скажу прямо: твой отец — редкий кусок дерьма, раз сказал тебе всё это.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. — Спасибо.

Эрни улыбается напоследок и выходит.

Я глубоко вздыхаю — наконец дома. Сердце наполняется облегчением и предвкушением встречи с Романом.

На лестнице раздаётся скрип. Я оборачиваюсь.

— Роман? — зову, медленно двигаясь к источнику звука.

Тишина. Ещё один скрип.

— Эй… кто здесь? — шепчу.

Глава 32

МЭДИСОН

— Эй? — мой голос срывается, когда я стою в темноте, осознавая, насколько глупо было отпустить Эрни, хотя бы до того, как Роман узнал бы, что я дома.

Я резко вдыхаю, когда темная фигура движется в мою сторону. Это тот мужчина, который оставил нам то фото с угрозой — я уверена, он вернулся, чтобы закончить начатое.

— Мэдди? Это