Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Мне приятны эти хлопоты, — напоминаю ему мой ответ на его предложение.

— Да-да, всё сам, — кивает недовольно.

— Ты помогать пришёл, вот и помогай, — бросаю, отец лишь усмехается мне, и принимаемся за работу.

Два месяца назад решили сменить квартиру на тринадцатом этаже на спокойный район. Дом за городом искали долго, оба не понимали, чего конкретно нам хочется, пока не увидели этот. Два этажа, свежий ремонт, современный стиль, огромный сад, небольшой бассейн и другие разные постройки вокруг. Но нас больше привлекло количество комнат и их расположение. На первом у нас гостиная, просторный холл, кухня, совмещённая со столовой, хозяйская спальня и ванная комната для гостей, в нашей будущей комнате есть свой личный санузел. На втором этаже четыре спальни, в каждой своя небольшая ванная с душевыми кабинками, коридор достаточно просторный, и мы решили сделать там ещё одну гостиную для будущих детей.

Жить по-настоящему спокойно мы начали около трёх месяцев назад. Сначала убедились в том, что с Ариной всё в порядке и ей ничего не угрожает. Потом разобрались с ублюдком Ромой, который не сразу понял, кто перед ним стоит, а когда ему сообщили, он едва в обморок не грохнулся.

Оно и понятно, столько времени провести в камере три на три, белого света не видеть, в общем, крыша у него слега потекла, и Аля со своим большим сердцем решила не отнимать у него жизнь, а отправить в психиатрическую больницу. Не знаю, с чего она решила, что так делает лучше, как по мне, это хуже смерти, но я смолчал, и сделал, как захотела жена.

Воронцовы… вот они орали, возмущались и обещали нам все кары небесные. Кричали что их всё равно ищут и найдут, это всего лишь вопрос времени. Ну, мне и пришлось сказать, что родные давно их похоронили, потому что погибли они ещё по дороге из аэропорта. Авария страшная была, от тел ничего не осталось, опознали трупы по зубам, потому что я заплатил кому надо.

Аля высказала им всё, что думает. Я знать не знал, что у Хрустальной девочки такой богатый запас матных слов. Однако она отказалась участвовать в наказании, велев самому решать, что с ними делать. Я тоже резко перехотел марать руки, и мне на помощь пришёл не кто иной, как новоиспечённый дядя. Чернышев сказал, что он может помочь и избавить меня от этой ноши. Каким образом, я не знаю, но он вывез Воронцовых старшего и младшего из страны и отправил в Таиланд без документов и денег, где они никто и звать их никак. Обещал, что у него там всё схвачено, и путь обратно им заказан, а я почему-то поверил.

По правде, мне плевать, я все силы и внимание направил на семью и бизнес. За эти полгода мой клуб повысил доход очень даже неплохо, после того как мы внесли некоторые изменения. Приют работает, как и раньше, там мы с Алей трудимся вдвоём, но нам по кайфу. Ну, и с Чернышевым всё же поговорили и обсудили тему бизнеса. С его подачи я открыл букмекерскую контору, которая работает сама на себя, а цифры на моих счетах только растут. Теперь я понял, почему отец так яростно хотел свести меня с ним.

Я пиздец какой счастливый, иногда даже не верится, что тот пацан из-под моста, грязный, голодный и злой на весь мир, обрёл такую невероятную жену, прекрасного сына и, в принципе, жизнь у него удалась намного лучше, чем он мечтал.

Управились мы за два с небольшим дня, в конце накрыли стол заказанной из ресторана едой и, вот, сидим за столом, как обычная дружная семья. За эти шесть месяцев отношения между мной и отцом очень сильно улучшились, потому что он стал другим. Нет больше того хмурого, жёсткого и холодного человека. А всё потому, что он принял истину — любовь. До него дошло на старости лет, что любовь правит миром и твоей жизнью. Он понял, что любит свою жену, свою дочь, внука… ну и меня. Нет, конечно, об этом он мне не заявил в лицо, но человек я взрослый и всё вижу.

Вон, заделал второго ребёнка и ходит гордый, как напыщенный индюк. С Милой же носится, как курица-наседка, чувства свои проявляет, не скупится на комплименты или лишний раз дочь обнять.

— Как дела в школе, Дамира? — интересуется Аля у моей сестры.

— Хорошо, — сухо отвечает та.

Она вообще растёт, и до переходного возраста рукой подать, замашки уже прорываются наружу, и я злорадствую про себя отцу. Не сладко ему придётся, но такова жизнь — получите и распишитесь.

— Мальчик за ней ухаживает, — бросает Мила и мгновенно понимает, что ляпнула лишнее, у Тимура Айдаровича глаза так потемнели, ещё немного и гром прогремит.

— Какой ещё мальчик? Никаких мальчиков, ей сколько лет?..

— Тимур, они дети, он то шоколадкой её угостит, то рюкзак до парковки донесёт, не выдумывай того, чего нет, — совершенно спокойно проговаривает мачеха.

— Я и сам могу своей дочери шоколадки купить, а чтобы рюкзак носить, у неё есть водитель, — отец старается быть спокойным, но я вижу, как побелели пальцы руки, в которой он вилку сжимает.

— Можешь, не сомневаюсь, — соглашается Мила. — Всё, закрыли тему.

— Кто он? Как его зовут? — куда там, отца понесло. — Он старше тебя? Я ему руки оторву…

— Тимур! — бросает на него хмурый взгляд Мила. — Закрыли тему, прошу, — добавляет мягче, и тот, рыкнув сквозь зубы, сдаётся.

Вот так он и проявляет любовь к родным. Для такого, как он, это большой шаг, будем надеяться, со временем сможет быть более открытым.

Дальше ужин проходит мирно, обсуждаем какие-то насущные темы, беременность Милы и появление моего брата, который будет младше моего сына. Сумасшествие какое-то, но и хрен с ним, главное, чтобы все были здоровы и счастливы, как я. К тому же, всегда мечтал о большой семье, какая разница когда.

Спровадив гостей, Аля идёт укладывать уже начавшего капризничать сына, я остаюсь убирать со стола. А поднявшись в новую комнату сына, обнаруживаю, что жена дрыхнет без задних ног рядом с ребёнком. Аккуратно, чтобы не разбудить обоих, беру Хрустальную на руки и несу в нашу спальню. Утомилась, бедная, круги под глазами, лицо бледное, утром даже перепугался, что проблемы какие-то, но она уверила, что это просто усталость. Сделал вид, будто поверил, но к врачу уже записал, завтра едем на приём, и возражений я не