Все изменит поцелуй - Элизабет Бойл

Перед ней стоял человек, который когда-то умер у нее на руках.

— Вы… вы живы? — пролепетала она. «Призрак» ухмыльнулся:

— А почему бы и нет? Мне это в общем-то нравится.

— Но как же? Я же видела, как вы… Я держала вас за руку… когда вы…

Нет, не могла она выговорить слово «умерли». Ведь вот он, стоит перед ней — живой и пышущий здоровьем. Оливия сделала шаг вперед и, протянув дрожащую руку, ткнула его пальцем в грудь; она была почти уверена, что он тут же растворится в воздухе.

Однако он по-прежнему стоял перед ней — стоял как живое опровержение ее кошмаров. Конечно, он немного изменился по сравнению с тем образом, который запечатлелся в ее памяти. Время придало резким чертам его лица какую-то суровую красоту.

— Не понимаю, — пробормотала она, снова прикасаясь к нему. — Как такое могло случиться?

— Что могло случиться, сеньорита? — спросил «призрак»и покосился на Роберта.

Оливия даже забыла, что Роберт тоже стоит рядом. Нащупав у себя на шее цепочку, она вытащила ее и, показав кольцо стоявшему напротив нее человеку, сказала:

— Это вы мне его дали.

Он уставился на нее в изумлении.

— Я дал вам это?

Оливия поднесла цепочку к его глазам.

— Неужели не помните? В библиотеке, в доме у лорда Чамбли! После того, как в вас… как в вас выстрелили.

Он повернулся к Роберту и по-испански сказал:

— О чем она говорит?

— Она думает, что ты — Ландо, — ответил Роберт. — Мисс Саттон, боюсь, что вы ошиблись. Это мой брат, Рейфел Данверз. А тот, кто умер в библиотеке в доме Чамбли, был его брат-близнец, Орландо.

Оливия пристально посмотрела на Роберта.

— Ваш брат? Тот юноша был вашим братом? Майор кивнул.

Оливия не в силах была вымолвить ни слова. После такого открытия вся выстроенная ею теория разбилась вдребезги, как упавшая на пол фарфоровая чашка. Стало быть, Роберт — его брат? О Боже! В таком случае совсем неудивительно, что он ее… ненавидел!

Оливия пыталась собраться с мыслями, но тут Рейфел протянул руку и притронулся к кольцу — она все еще держала его у него перед газами.

— Так вы говорите, что это вам дал Орландо? — спросил он, зажимая в руке кольцо вместе с ее пальцами.

Ошеломленная только что услышанным, она молча кивнула.

— А что он вам при этом сказал? Ведь он что-то сказал вам? — допытывался Рейфел, прожигая ее взглядом.

Оливия перевела дыхание, затем повторила все слово в слово. «А теперь беги. Постарайся… Беги как можно дальше. И спрячься, чтобы они тебя не нашли. Передай это… передай… Хоббе» — эти слова она слышала почти каждую ночь.

Рейф не сводил с Оливии глаз и беззвучно шевелил губами, будто тщательно взвешивал каждое ее слово. Потом посмотрел на нее уже совсем другими глазами — глазами, полными печали.

— Я прошу у вас прощения, мисс Саттон. Если Ландо отдал кольцо вам, то я приношу вам свои самые искренние извинения.

Роберт рванулся вперед и встал между ней и братом.

— Ты соображаешь, что говоришь? Ты, должно быть, не в своем уме!

Но Рейф решительно заявил:

— Он ни за что не отдал бы его ей, если бы не доверял. Эти слова он произнес по-испански и так быстро, что Оливия поняла их с трудом. И словно в подтверждение своих слов, он поднял вверх руку с точно таким же кольцом.

— Ландо передал его ей в знак того, что доверяет. Для меня этого доказательства вполне достаточно, и для тебя тоже должно быть достаточно, Хоббе.

— Хоббе? — пробормотала Оливия. — Вы только что назвали имя — Хоббе. Кто это?

Краем глаза она заметила, как Роберт подает брату какие-то знаки, но Рейф, не обращая на это внимания, воскликнул:

— Да ведь вы же его уже нашли! — И он кивнул куда-то за спину Оливии.

Она осмотрелась, но никого, кроме Роберта, не увидела.

Роберт! Неужели он?!

Да, пожалуй, он действительно выглядел так, как тот герой, о котором она так долго мечтала. Но ведь он…

И тут она наконец-то поняла: умерший у нее на руках юноша посылал ее вовсе не к какому-нибудь прославленному герою, он посылал ее всего лишь к своему брату — Роберту Данверзу.

Оливия вспыхнула — ее душил гнев. Ах, как же больно ужалил ее этот его новый обман! И не известно еще, что хуже: то, что этот лжец оказался героем ее мечты, или то, что он сумел использовать ее в своих корыстных целях. Да он, пожалуй, был ничуть не лучше своего кузена, которого так замечательно изображал. Неудивительно, что ему удалось всех провести!