Все изменит поцелуй - Элизабет Бойл

Она покачала головой.

— Нет, не слышала.

— Так вот, если бы слышали, вы бы не задавали таких вопросов.

Рейф допил вино и взял свой плащ, лежавший на стуле.

— Мне надо позаботиться о моих людях и найти еще одну лошадь. Для вас, мисс Саттон. — Кивнув Роберту, он сказал: — До завтра.

Рейф вышел из комнаты, и они с Робертом остались вдвоем. Однако оба молчали, я это ужасное молчание затягивалось.

«Как странно, — думала Оливия. — Наконец-то, через столько лет. я нашла своего Хоббе — рыцаря в сияющих доспехах, своего героя… И не имею ни малейшего представления о том, что нужно ему говорить. Но ведь и он молчит. Может, по-прежнему подозревает меня?..»

Она посмотрела прямо ему в глаза и проговорила:

— Вы все время думали, что его убила я. Вы считали меня способной на убийство вашего брата. Более того, вы и теперь так думаете.

Он покачал головой, но не очень уверенно.

— Нет, не думаю.

Оливия по-прежнему смотрела ему в глаза.

— Вы лжете.

Роберт отвел взгляд и пробормотал:

— Я вам верил, и напрасно вы в этом сомневаетесь. — Тут на его губах появилась едва заметная улыбка, и он добавил: — Впрочем, не всегда. Ведь вы иногда заставляли меня поверить в то, что было неправдой. Думаю, вы были очень рады, что заставили меня считать вас женщиной с погубленной репутацией, женщиной, способной на все… В том числе и на убийство.

Оливия всплеснула руками. Он опять переиграл ее! Как ему, черт возьми, это удается? Он всегда обращает против нее ее же оружие — причем именно в тот момент, когда она уже уверена, что перехитрила его.

А кроме того… она все еще сгорала от страсти, она жаждала снова вкусить его поцелуй, жаждала его объятий…

Нет, она не хочет ехать с ним в Испанию. Ни за что не поедет. Ведь в таком случае она может снова потерять голову от одного его присутствия.

Вероятно, все эти мысли отражались на ее лице, так как Роберт отвернулся, чтобы не смотреть на нее.

— Оливия, не надейся, что сбежишь от меня. Я отвезу тебя к Веллингтону. Я обещал, и я исполню свой долг до конца.

Тут он взял ее за локоть и повел к лестнице. Оливия понимала, что сопротивляться бесполезно, что сейчас бессмысленно пытаться от него убежать.

Когда они подошли к двери комнаты, она повернулась и шепотом спросила:

— Почему вас называют Хоббе?

Роберт пожал плечами. Потом вдруг смягчился.

— Когда Орландо учился говорить, у него сначала были трудности со словом «Роберт». Вместо этого у него получалось «Хоббе». Так это имя и осталось за мной.

Оливия кивнула. Какое-то время она молчала, затем спросила:

— Какой он был?

— Я не хочу говорить об этом, — ответил Роберт, пытаясь спрятаться за своей пресловутой стеной.

Но Оливия знала, что ему за этой стеной не очень-то уютно.

— Пожалуйста, расскажите. Я все время думала о нем. Я имею право знать. Он спас мне жизнь.

Она заметила, что его глаза тотчас же вспыхнули — в них появилось множество вопросов, очевидно, терзавших его уже семь лет.

Роберт грустно улыбнулся и, немного помедлив, стал рассказывать. Он рассказал о любви Орландо к верховой езде и о других его увлечениях, говорил и о желании брата служить обеим своим родинам — Англии и Испании.

Окончив рассказ, Роберт увидел слезы на глазах Оливии. Протянув руку, он смахнул с ее щеки слезинку. А она увидела в его глазах опустошенность… и желание.

Ей казалось, что Роберт вот-вот поцелует ее, прикоснется к ней, как тогда, когда она ждала его на палубе «Сибариса». И он действительно склонился к ней и, уже был готов обнять, но в последний момент вдруг выпрямился и отвернулся.

— Вам не мешало бы хорошенько выспаться, — пробормотал он в смущении. — Нам предстоит долгий путь, и всю дорогу мы должны будем проделать без отдыха.

Открыв дверь, Роберт легонько подтолкнул ее в комнату — прикосновение его было горячим, но очень быстрым. И он тотчас же запер дверь.

А Оливия по-прежнему стояла у порога, и в ушах ее звучало одно-единственное слово — «долг». «Мой долг», — говорил он постоянно.

Значит, она для него — всего лишь долг. Как же она ненавидела это его чувство долга!

Перед рассветом Оливию разбудили громкие крики. Был слышен и еще какой-то странный шум.

После размолвки с Робертом она хотела убежать из гостиницы, однако вскоре выяснилось, что на окнах установлены узорчатые металлические решетки. Но даже если бы ей удалось каким-то образом сломать решетку, то она все равно не решилась бы на побег — окна находились слишком высоко.

В конце концов Оливия упала на кровать и сама не заметила, как уснула. Проснувшись же, сразу вскочила и вытащила из саквояжа послание, которое когда-то доверил ей Орландо, а также свой дневник с заметками о «Королевском выкупе».

Когда Роберт обвинил ее в том, что она скрывает какие-то свои секреты, он был абсолютно прав.

Дело в том, что она в свое время солгала двуличному маркизу Брэдстоуну. Нет-нет, клад действительно находился в гробнице Девы — это было чистейшей правдой. Но совсем не в Мадриде, как она сказала. Оливия солгала, потому что вдруг увидела в окне отражение — себя и Брэдстоуна с пистолетом, направленным ей в затылок. В одно мгновение наивная и влюбленная девочка превратилась в обманутую женщину. И Оливия решила: если слово, которое она собирается перевести, должно стать последним в ее жизни, то надо постараться побыстрее отправить Брэдстоуна в ад.

В зашифрованном послании сообщалось, что эта гробница на самом деле находится в Бадахосе — в том самом городе, который Веллингтон намеревался вновь отбить у французов. Было ли это совпадением или же она стала пешкой в какой-то большой игре, о которой ей ничего не известно?

Оливия в задумчивости смотрела на пергамент — из-за него погибли сотни, возможно, тысячи людей.

Она прикоснулась дрожащими пальцами к пятнам засохшей крови.

Это была кровь Орландо.

И внезапно ее поразила совершенно неожиданная мысль: есть ли у нее уверенность в том, что клад попадет в надежные руки, а не в сундук какого-нибудь алчного охотника за сокровищами?

«Клянусь кровью Орландо, что позабочусь об этом», — подумала Оливия.

Что же касается ее чувств — это уже совсем другое дело…

Тут послышался голос Роберта — значит, он вот-вот придет за ней. Оливия быстро упаковала свой скромный багаж и закончила туалет.

Неожиданно дверь гостиной отворилась, и раздался голос горничной:

— Мисс, вы здесь?

Подхватив саквояж, Оливия вышла из спальни.