Невеста плантатора - Розмари Роджерс

«Я и так безнадежно погрязла в грехе», — подумала Силия и тут увидела дядю Тео.

— Ах, дорогая… — Он запыхался от быстрой ходьбы. — Ты здесь одна, а это не совсем безопасно… Кругом столько туземцев.

Силия оперлась на его руку, и дядя Тео повел ее к отелю, предостерегающе поглядывая через плечо на молчавшую жену.

— Едва ли они решились бы напасть на белую женщину. И все же ты поступила неблагоразумно. — Слова викария растворялись в воздухе. Впрочем, в отличие от своей супруги он не нашел ничего предосудительного в том, что полуобнаженная племянница отправилась прогуляться по берегу. — Обещай, дорогая, что в следующий раз возьмешь с собой Эмили и оденешься сообразно случаю.

— Обещаю, — заверила его девушка.

— Вот и славно! А теперь пойдем на прием.

Но Силия не хотела идти на прием и не желала никого видеть. Ее унизило бесцеремонное поведение Гранта, пренебрегшего ею. Силия чувствовала себя преданной.

Цыганское пророчество… судьба… предначертание… Пустая болтовня! Как она могла поверить этому и предложить себя в дар мужчине, отвергшему ее?

Случившееся ошеломило Силию. В тот горячечный момент ей показалось, что сбывается предсказание. Но теперь она испытывала лишь унижение.

Как же теперь поступить? Так, как убеждала Гертруда: выйти замуж за того, кому безразлично ее происхождение. А ведь тот, другой, увлек ее, но ни разу не заикнулся о браке.

Быть может, в том и состояло ее предназначение — проделать долгий путь и наконец покориться и принять то, что предлагает человек, сохранявший все эти годы верность ей.

Она вернулась на Цейлон не для того, чтобы властвовать. Ей придется подчиниться.

А значит, забыть Гранта Гамильтона и позволить Рональду обладать ею!

Дрожащая Силия начала с помощью Эмили одеваться к приему. У девушки нестерпимо ныло сердце, руки похолодели. К тому же она сильно задержалась и теперь опасалась выслушать выговор от вошедшей Гертруды.

— Твой жених очень мил… Почему же ты обращалась с ним как с чужим?

«Так и есть, это не ускользнуло от внимания тетки!»

— Он и есть мне чужой.

— Глупости! Рональд совсем не изменился.

— Верно. Это я изменилась.

Внизу Силия присоединилась к своим спутникам. На ней было коричневое шелковое платье с высоким воротом, отделанным кружевом и заколотым красивой золотой брошью. Эмили собрала волосы Силии в большой пучок на затылке, ничем не украсив их.

Девушка казалась стройной и хрупкой, а скромно потупленные глаза выражали покорность судьбе, так что даже Гертруда взирала на племянницу без обычного раздражения.

Силия гнала от себя мысли о Гранте Гамильтоне и о той небывалой свободе, которую испытала в его объятиях.

У отеля выстроилась вереница карет. Силия случайно расположилась рядом Гертрудой, одетой явно не по возрасту — в розовое платье с черными кружевами.

— Ну вот, дорогая, наконец ты прилично выглядишь и не похожа на служанку-туземку, спешащую на свидание.

— И вы тоже хорошо выглядите, тетя Гертруда.

Антея не скрывала недоброжелательства к Силии после того, как увидела полуобнаженную подругу на берегу. Чтобы не смотреть на Силию, Антея уставилась в окно кареты.

«Королевские покои» — красивое, просторное, построенное в колониальном стиле здание — были обнесены колоннадой и ярко освещены. Экипажи подъезжали к мраморной лестнице, где слуги встречали гостей, провожали наверх, в зал для приемов, и объявляли о их прибытии.

Цвет общества Коломбо представал здесь во всей красе: местные жители явно не скупились ни на наряды, ни на драгоценности. По сравнению с ними прибывшие выглядели как бедные родственники.

Однако Гертруда вплыла в зал, словно чувствовала себя королевой; за ней робко следовал дядя Тео.

Гостей представили официальным лицам. Силия между тем пришла в себя, тем более что Рональд не появлялся. Все были приветливы с гостями, никто ни с кем особенно не церемонился.

Память подсказывала Силии, что здесь все сохранилось, как прежде, — дружелюбная, теплая атмосфера, окружавшая некогда ее мать, да и саму Силию в детстве.

Неудивительно, что мотыльку Марианне было вольготно с отцом и этими людьми — она считала их своими.

— Вот ты где, Силия.

Девушка похолодела. Гертруда! Силия ненавидела этот язвительный голос, это нескрываемое недоброжелательство. Тетка считала, что вправе судить о морали людей даже вдали от Англии.

— Знаешь, дорогая, общаться с официальными лицами непредосудительно. А вот появляться на людях без сопровождающего… негоже. К счастью, твой жених здесь, и это избавит тебя от неверных шагов. Тебе ведь так не терпелось с ним встретиться.

Силия обернулась и встретилась с самодовольным взглядом Уинвуда.

Она замерла и даже не подала ему руки. Впрочем, другого не существует. «Рональд — мой жених, моя судьба, мое предназначение», — мысленно сказала себе она.

— Вам есть о чем поговорить, — заметила Гертруда. — Хотя здесь не очень подходящее место. Итак, Силия приехала. Она выросла и, по-моему, расцвела.

Почему тетка так нагло лжет? И какое наказание понесет Гертруда за свой грех?

— Только благодаря вам, — любезно отозвался Уинвуд и подал руку. — Силия.

— Что, Рональд?

— Ты не рада меня видеть?

Она надеялась, что справится, взглянет ему в лицо и скажет: «Ах, Рональд, я так счастлива! Едва дождалась встречи с тобой».

Переведя дыхание, Силия тихо ответила:

— Конечно, рада.

«Говори только самое необходимое», — убеждала она себя.

— Пойдем.

— Ах нет, это неудобно! Правда, тетя Гертруда?.. Особенно здесь, где нас окружают незнакомые люди.

— Милая Силия, — возразила тетка, — это вполне удобно. Остаться наедине с женихом непредосудительно.

Будь все проклято! Как же из этого выпутаться?

— Но…

— Я присмотрю за тобой. Да и что может случиться на людях?

Рональд улыбнулся: «Старая стерва!»

— Вот видишь, любимая. Всего одна минута наедине. Не смущайся. Я все тот же.

«Зато я изменилась. Боже, почему я постоянно об этом думаю? И неужели он не замечает?»

Рональд увлек Силию в противоположный конец приемного зала.

— Вижу, ты не рада своему жениху.

Черт побери, он начинает заявлять претензии на то, что она не способна дать ему! Силия потупила взгляд:

— Прошло столько времени…

— Или затянулся твой лондонский сезон! — усмехнулся Рональд. — Ты ни разу не написала, не прислала ни одной весточки.