Блондинка на час - Триш Дженсен

Вокруг этого живописного водоема уже расположились несколько групп отдыхающих, но Ли и Марк без труда отыскали довольно уединенное местечко под огромным кленом, и Колсон расстелил на земле заранее припасенный плед. Когда они уселись, он спросил:

– Готова подкрепиться?

– Ну... это зависит от того, кто готовил: ты или Шелли.

– Ничего себе! А между прочим, мисс Привереда, я тоже умею готовить. В конце концов, я долго жил холостяком.

– Ты говорил, что не женат, – удивилась Ли.

– И никогда не был.

– Но подошел к алтарю достаточно близко? – рискнула спросить Ли.

Марк рылся в корзине, надеясь, что разговор перейдет на другие темы, но Ли в молчании ждала ответа. Он вздохнул, вынырнул на свет божий и сказал.

– Да. Однажды я оказался достаточно близко к церкви и клятве в вечной любви. Это было много лет назад.

– И что же случилось?

– Давай не будем. – Он ласково коснулся пальцами ее щеки. – Мне так хорошо сегодня, и я не хочу вспоминать.

– Ладно, я поняла. Ты не хочешь, чтобы я лезла не в свое дело.

– Нет, я не то имел в виду. Я не хочу вспоминать, потому что это грустная история и она может испортить нам настроение.

– Поняла. Прости, что спросила.

– Ни к чему извиняться. Я не собираюсь скрывать от тебя прошлое... сам хотел поделиться... Просто пусть это будет не сегодня.

Ли кивнула и спросила, возвращаясь к предыдущему разговору:

– Ты так и не ответил, кто готовил то, что спрятано в корзине.

– Шелли. Но если бы у меня было время, я сделал бы не хуже.

– Ну-ну, конечно-конечно. – Ли похлопала его по плечу.

Марк тихонько зарычал и сделал вид, что хочет укусить бессовестную девицу, но потом опять уткнулся в корзину.

– Как вкусно пахнет! – Ли наклонилась и, зажмурившись, принюхалась.

Губы ее оказались в опасной близости от Марка, и он не преминул этим воспользоваться. И вновь счастливо удивился сладости и нежности ее поцелуя.

Она отстранилась слишком быстро, и Марк испытал укол сожаления. Должно быть, ей неловко целоваться на людях, тем более после той сцены на колесе обозрения. Сам он эксгибиционистом не был, но, как и любой мужчина, испытывал чувство гордости от того, что целует красивую девушку. Так что пусть завидуют.

– Я хочу еще поцеловать тебя. Еда подождет.

– Я хочу есть... – жалобно протянула Ли. – А из корзинки так вкусно пахнет!

Колсон заметил в корзине свернутый лист бумаги.

– Что это? Ага. Шелли хочет, чтобы я спросил: не страдаешь ли ты пищевой аллергией?

– Не-а.

– Ты любишь артишоки, икру, сыр и фрукты?

– Да, да, да и да!

Ли отдала должное каждому блюду, постанывая от удовольствия и облизывая пальцы. Колсон смотрел на нее и сходил с ума – она даже не сознавала, как эротичны все ее движения. Боже, больше всего на свете он хочет, чтобы она так же стонала от удовольствия другого рода. К тому моменту как Ли похлопали себя по животу и сказала:

– Больше ни крошки не влезет, – он уже с трудом мог сидеть – джинсы стали тесны и кровь бешено стучала в висках.

Колсон открыл рот, чтобы предложить немедленно закончить пикник, как вдруг начался фейерверк.

Ли хлопала в ладоши, с восхищением наблюдая за разноцветными огнями, горящими в небе, и за не менее яркими отблесками в водах озера. Марк мысленно застонал и помолился о том, чтобы это был очень-очень короткий фейерверк.

Должно быть, у него оказался гораздо больший запас прочности, чем он сам подозревал, ибо он не только досмотрел шоу и не умер, но и получил удовольствие, когда Ли придвинулась и положила голову ему на плечо – так удобнее было смотреть в небо. Колсон держал ее в объятиях, время от времени касаясь губами теплых волос. Вдыхал нежный запах – и чувствовал себя счастливым.

Они в молчании вернулись к машине. Марк готов был отдать многое, чтобы ночь на этом не кончилась, но... нельзя идти против желания другого. И он осторожно спросил:

– Хочешь, я отвезу тебя домой?

– А ты хочешь отвезти меня домой? Должно быть, я выгляжу как ведьма. Растрепанная и чумазая.

– Ты выглядишь прекрасно. Конечно, у меня есть план Б. Но ты можешь отказаться, если он тебе не понравится.

– А что за план?

– Приятель одолжил мне ключи от своего охотничьего домика. Это примерно милях в десяти отсюда. – Марк внимательно смотрел ей в глаза, чтобы увидеть первую реакцию. – Но это только если ты действительно этого хочешь. Я не обижусь, если свидание закончится сейчас. Вечер получился чудесный, и мне давно не было так хорошо. Не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь затащить тебя в постель... То есть я этого хочу, но сегодня мне просто хотелось побыть вдвоем. И чтобы тебе было весело.

– Ты разочарован сегодняшним днем?

– Разве я просил бы тебя провести со мной ночь, если бы чувствовал разочарование?

– Это самый замечательный день в моей жизни. Честно.

– «Замечательный» звучит скучно.

– Неправда. Это значит, что между нами не было неловкости. Мы смеялись и гуляли, ели и целовались. Это значит, что всегда я буду вспоминать этот день со счастливой улыбкой.

Ли смотрела на него сверху вниз, и глаза ее наполнялись слезами. Она красива, когда плачет, отметил Марк. Никаких красных век и прочего. Зеленые глаза походили на бездонные озера, и Колсон знал, что сможет провести много дней... или даже лет... вглядываясь в их глубину и забывая обо всем на свете.

– Мне всегда хотелось побывать в охотничьем домике, – прошептала она.

– Я надеялся, что ты скажешь именно так. Но помни, я ничего не требую. В конце концов, ты можешь просто выспаться на свежем воздухе.

– Смеешься, да? Или ты думаешь, я мазохистка? Кроме того, дедуля заставил меня взять с собой зубную щетку, так что надо оправдать ожидания родственников.

Марк рассмеялся и, еще раз нырнув в корзину, достал оттуда свою зубную щетку.

– Шелли положила? – Ли не могла удержаться от хохота.

– Точно. Кстати, надо ей позвонить и сказать, что я не вернусь ночевать.

– А я должна позвонить дедуле.

И, смеясь, они хором закончили:

– Чтобы они могли выключить свет на крыльце.