В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

– Я бы не назвала его маленьким.

– Неужели его можно сравнить с Виндзорским замком, Букингемским дворцом и, как его, Сандрингемом?

– Да, такой дворец есть, и Клоксбург нельзя сравнивать с ними. Они совершенно разные.

– И более великолепные, да?

– Мне трудно их сравнивать. Лично я живу в небольшом домике, рядом с книжной лавкой. Могу вас уверить, что он совсем не похож на Клоксбург.

Маленький домик рядом с книжной лавкой, – произнес он. – Но смею думать, превосходный маленький домик рядом с превосходной книжной лавкой.

– Мне он нравится, это мой дом. И книжная лавка тоже мне нравится.

– Вы скучаете по дому, мисс Трант?

– Еще нет. Вероятно, оттого, что еще прошло немного времени.

– Догадываюсь, что вам нравятся наши горы.

Я уверила его в этом. Беседа наша текла очень гладко.

– Я удивился, узнав, что вы решились открыть нашу заколдованную комнату.

– Мне подумалось, что разумнее открыть ее, чем держать закрытой, и фрау Грабен согласилась со мной.

– Она была закрытой несколько лет, но вы отбросили наши традиции властным мановением вашей английской руки.

– Мне следует объясниться по этому поводу.

– Жду с нетерпением ваших объяснений, мисс Трант.

– Комнату держали закрытой, – начала я, – и поэтому вокруг нее создавалась атмосфера таинственности. Мне показалось, что, если ее открыть, вера в привидения исчезнет. Она станет просто комнатой, не более. И так действительно произошло.

– Браво, – сказал он. – Святей Георгий и дракон, только на этот раз святая Георгиана. Обладая холодным здравым рассудком, она отбрасывает наши средневековые предрассудки. Дело обстоит таким образом?

– Настало время покончить со страшной легендой.

– Нам, видите ли, нравятся наши сказки. Нас считают людьми, лишенными воображения, но так ли на самом деле? Скажите мне, мисс Трант. Вы так много знаете о нас.

– Я не согласна с вами, – сказала я приподымаясь.

– Вы собираетесь уходить? – спросил он.

Он взял меня за руку и держал так крепко, что я и не могла думать об освобождении. Можно было и не пытаться. Я снова села.

– Пожалуйста, расскажите, как вы сюда попали.

Я рассказала о посещении фрау Грабен книжной лавки, об ее плохом английском и той помощи, какую я ей оказала, заговорив по-немецки.

– Мы подружились, – сказала я. – Потом ей пришло в голову, что было бы здорово мне поехать сюда и учить детей английскому Вот так я и приехала.

– Учителей английского языка найти нетрудно, – усмехнулся граф.

– Фрау Грабен считала, что лучше всего обучаться: языку у человека, для которого этот язык родной.

– Ну ладно, – сказал он наконец. – Я рад, что она привезла вас сюда.

Мне показалось, вы не очень довольны моими педагогическими способностями.

– Есть кое-что другое в вас, что меня восхищает.

– Благодарю вас. – Я снова встала со скамьи. – Если вы позволите...

– Нет, не позволю. Разве вам не ясно, что я хочу продолжить с вами беседу?

– Не понимаю, о чем нам говорить, кроме занятий с вашими детьми по английскому языку, а эту тему мы уже обсудили.

– Эта тема меня не очень воодушевляет, – сказал граф. – Думаю, что у нас найдутся более интересные темы. Я нахожу вас очень забавной.

Я подняла брови.

– Ну зачем же разыгрывать удивление? Вы же знаете, что забавляете меня. Не вижу причин, почему бы нам не стать друзьями.

– О, причин много.

– Какие же?

– Ваше высокое положение, например. Ведь вы же племянник герцога? Вы уже убедились в моем почти полном незнании протокола.

– Это легко восполнить.

– Без сомнения; тем, кто может себе это позволить. В положении же учителя английского языка, даже если родитель учеников занимает столь высокий пост, вряд ли ко мне применимы правила этикета высшего общества.

– Они будут для вас, если я того захочу.

– Ох, наверняка, это выльется в очередное нарушение общественного кодекса. В конце концов, я обучаю ваших незаконнорожденных отпрысков.

Он наклонился ко мне.

– Вас это очень тревожит? Это можно устроить.

– Я довольна своим нынешним положением.

Ваше холодное английское жеманство восхищает меня. Вы ведете себя так, словно я покупатель в этой, как ее, книжной лавке.

– Наша встреча очень сходна с той ситуацией. Мне Приходится продавать свои услуги учителя, вы, как мой Наниматель, покупаете их.

Наша сделка, несомненно, более длительная времени.

– Вы себе не представляете, как много покупателе приходят снова и снова в книжную лавку.

– Мне кажется, мы можем быть в более близких отношениях. Как вы думаете? Или, может быть, вы еще об этом не думали?

– Мне не надо долго думать над вашим предложением. Уверена, что несоответствие наших положений и характеров делают невозможным близкое знакомство.

Его несколько ошеломили мои слова, и я почувствовала себя победительницей, тем более, что в этот момент снова скрипнула калитка, и в ней появилась улыбающаяся фрау Грабен.

– Я знала, что вы здесь, – сказала она. – Мисс Трант, пастор Край хотел бы поговорить с вами об изменении времени завтрашнего урока. Фреди, мне нужно сказать вам пару слов.

Граф нахмурился.

– Ох, хмурься, сколько угодно, господин Гром. Ты знаешь, на меня это не действует.

Торопливо проходя через калитку, я увидела сы самодовольную улыбку на лице фрау Грабен, готовой перепалке с графом. Она напомнила мне Хильдегар, моего ангела-хранителя из охотничьего домика.

Весь остаток дня моя голова шла кругом. Я знала жестокое упорство людей, подобных графу Фредерику. Я представляла, как он ездит по стране, выбирая женщин, приглянувшихся ему. Он полагал, что я так подавлена его величием, его мужскими достоинствами, что стану его очередной жертвой. Но он ошибался в данном случае – ему не удастся преодолеть мое сопротивление.

Еще отчетливее, чем когда-либо, ко мне вернулось воспоминание того дня. Максимилиан, неожиданно возникший из тумана. Могло ли быть, что он всего лишь подобие этого человека? Теперь я была старше на десять лет той девочки, которую так поразил всадник из тумана, знобившийся так сильно в героя леса, что не смогла его забыть, хотя были времена, когда она боялась, что встретила всего лишь дерзкого авантюриста. Не я ли наградила его достоинствами легендарных героев Германии? Быть может, картина, которую я хранила как сокровище так много лет, нарисована лишь моей рукой? Если бы десять лет тому назад героем моего приключения был граф Фредерик, наградила бы я его теми же достоинствами, что и Максимилиана?