В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

Когда я вошла в классную комнату после отъезда графа, среди детей царило возбуждение. Завтра они отправляются с графом на охоту.

– Кто вам это сказал? – спросила я.

– Граф, – ответил Дагоберт. – Он приезжает за нами в девять часов. Глаза Дагоберта сверкали от возбуждения, но тем не менее я уловила в них некоторое опасение. Даже он боялся, что не сможет оправдать ожиданий отца. Что касается Фрица, было очевидно, что он в ужасе. Я догадывалась, что после случившегося в павильоне во время убийства оленей от него потребуют, как сформулировал его отец, показать себя мужчиной. Меня бы не удивило, что вся задумка с охотой возникла только для этой цели. Я догадывалась, что это предстоящее испытание очень беспокоило мальчика.

Лизелъ, конечно, это не касалось, ее роль ограничивалась лишь участием в проводах охотников. Они собирались на травлю медведя, самого опасного обитателя здешних лесов.

– Медведи очень злобные животные, – сообщит мне Дагоберт.

– Мой отец обожает охоту на медведей.

– Скажи это по-английски, пожалуйста, – автоматически попросила я Дагоберта.

Той ночью я снова проснулась от звука шагов. Крадучись Кто-то прошел мимо моей двери. На этот раз я сразу же Подумала о Фрице. Я прислушалась, кто-то шел вниз. Я поспешно зажгла свечу, надела шлепанцы и, закутавшись в халат, выскочила из комнаты. Шагов уже не было слышно. Я спустилась вниз по винтовой лестнице. Холодный ветер, врывавшийся в крепость, подсказал мне, куда идти дальше, к распахнутой двери.

Я поспешила к двери и увидела маленькую фигурку, уверенно шагавшую к конюшне.

Я побежала за ним; Фриц был уже у двери, пытаясь открыть ее.

Я схватила его. На лине было отсутствующее выражение лунатика.

Взяв его за руку, я повела его в крепость. Несмотря на летний сезон и теплые дни, по ночам температура значительно падала, и рука Фрица была ледяной. Он весь дрожал, ноги его замерзли. На нем ничего не было, кроме ночной рубашки. Он что-то бормотал, вроде «нет, пожалуйста, нет!» И по ужасу в его голосе я поняла, что его беспокоит.

Завтра ему предстояло отправляться с отцом на охоту на медведя, и он был объят страхом. Вот почему он отправился к конюшне.

Я почувствовала злость к этому бесчувственному человеку, не понимавшему сложность натуры своего сына. Я сразу же оценила умственные способности Фрица, из-за них-то он и был очень впечатлителен, чего не могли понять люди, подобные графу.

Я наклонилась над Фрицем.

– Все в порядке, Фрицци.

Он открыл глаза.

– Мама... – И вслед за этим произнес: – Мисс...

– Привет, Фриц. Это я, я с тобой.

– Я куда ходил?

– Здесь рядом. Он задрожал.

– Ничего страшного, – сказала я. – Многие люди ходят во сне. Я услышала твои шаги и отвела в спальню.

– Вы слышали их в прошлый раз. Дагоберт слышал об этом разговоре.

– У меня специально для тебя вторая пара ушей.

Он засмеялся.

– Завтра, Фриц, – сказала я, – ты не поедешь на охоту.

– А что скажет отец?..

– Я сказала, что ты не поедешь.

– Вы не можете, мисс...

– Нет, я могу. Твои ноги как ледышки. Я дам тебе еще одно одеяло. А завтра утром ты останешься в постели. Ты немного простудился и будешь лежать, пока они не уедут на охоту.

– А можно, мисс? Кто разрешит?..

– Я, – сказала я твердо.

В какой-то степени я завоевала его доверие. Он поверил мне. Я оставалась у его постели, пока он спокойно не заснул.

Затем я пошла к себе н тоже попыталась заснуть.

Я должна подготовиться к битве, которая непременно произойдет утром.

Я наблюдала, как граф и его свита поднимались к замку н, скрывшись из виду, направились к Рандхаусбургу. Дагоберт уже был там в верховой одежде.

Пока он здоровайся с отцом, я прокралась внутрь и вошла в Рыцарский зал. Моя битва с графом должна была состояться без свидетелей, в противном случае я была обречена на неудачу. Граф был из той породы, людей, которые не шли на попятную в присутствии свидетелей.

Он видел, как я входила в зал и, как я ожидала, быстро последовал за мной.

– Доброе утро, мисс Трант, – сказал он. – Как любезно с вашей стороны спуститься к нам.

– Я сделала это, чтобы поговорить с вами о Фриде.

– Мальчик, я думаю, ждет нас, чтобы поехать на охоту.

– Нет, я сказала ему оставаться в постели все утро. Он простыл прошлой ночью.

Он уставился на меня в изумлении.

– Простыл! – закричал он – В постели! Мисс Трант, что вы имеете в виду?

– То, что я вам сказала. Прошлой ночью Фриц ходил во сне. Думаю, что он ходит во сне, когда очень встревожен. Он очень чувствительный ребенок, склонный скорее, к наукам, чем к физическим занятиям.

– Тем более ему необходимы физические упражнения. Прошу вас немедленно поднять его с постели и передать ему, что я рассержен на него, что он не готов и не хочет ехать охотиться на медведя.

– Вы хотите, чтобы он притворялся?

– Я хочу, чтобы он перестал быть трусом и проявил немного смелости.

– Он не трус, – сказала я гневно.

– Нет, не трус? Тогда зачем он прячется за юбками своей учительницы?

– Мне следует более четко объяснить вам. Он остался в постели сегодня утром, выполняя мое распоряжение.

– Так здесь распоряжаетесь вы, мисс Трант?

– Учителю необходимо давать указания ученикам.

– Даже указания не выполнять волю отца?

– Мне не приходило в голову, что отец захочет вытащить из постели больного ребенка.

– Как вы драматичны, мисс Трант. Не думал, что эта черта англичан.

– Думаю, что не так! Я хочу вас заставить понять, что Фриц не похож на Дагоберта. Дагоберт будет счастлив от охоты и его не будет мучить чрезмерное воображение. Вы можете создать из него тот тип человека, который вы обожаете, – ваше подобие.

– Благодарю вас, мисс Трант, за такую оценку моего, характера.

– Думаю, вы прекрасно понимаете, что я не претендую; на оценку вашего характера за столь непродолжительное знакомство или вообще на какую-либо оценку. Я приехала, для обучения детей английскому языку и...

– А их отца, как воспитывать детей. Его черты характера вас не касаются, как вы утверждаете. Но вы опровергаете саму себя. Потому что вы пытаетесь меня убедить, что мое отношение к сыну неправильно.

Так вы сделаете это для меня? – спросила я.

Выражение его лица изменилось, он сделал шаг мне навстречу. Я подняла руку, словно отстраняясь от графа и быстро сказала: