Возлюбленная горца - Адриенна Бассо

Глядя на еду, стоявшую перед ним на столе, Джеймс все никак не мог поверить, что она ему не снится.

Теплые золотисто-коричневые овсяные лепешки так и просились в рот. А к ним – горшочек меда. Райское наслаждение!

Разорвав пополам лепешку, Джеймс обмакнул ее в густой текучий мед и отправил в рот. Но глотать не торопился. Закрыв глаза, он какое-то время наслаждался волшебной сладостью. Наконец, проглотив лепешку, он скосил взгляд на арку над дверью в главный зал.

«Где же она?» – спрашивал он себя.

В это время все уже давно чем-то занимались, и потому людей за столами было совсем немного. К счастью, среди тех, кто завтракал так же поздно, как и Джеймс, не было никого из его семьи. Ему не хотелось попадаться на глаза матери, так как та непременно стала бы задавать неудобные вопросы, к которым он еще не был готов.

Джеймс уснул в полном изнеможении, крепко прижимая к груди Давину. Когда же проснулся на рассвете, ее не оказалось рядом – она ушла украдкой, ушла, даже не попрощавшись. И сейчас он не вполне понимал, почему же так из-за этого разозлился. Ведь сколько раз за эти пять лет, стараясь не разбудить женщину, с которой спал, он уходил от нее до рассвета… И если не считать того, что на сей раз ушел не он, а ушла женщина, то ничего же не изменилось, не так ли? Или все-таки что-то изменилось?

Да, конечно, изменилось. И очень существенно. Потому что этой ночью он обнаружил в себе чувства, с которыми, как ему казалось, уже давно распрощался.

И даже сейчас, по прошествии нескольких часов, он пребывал все в том же состоянии замешательства. Еще никогда близость с женщиной не приносила ему такого глубокого удовлетворения. И если бы все ограничивалось только телом! Нет, Давина сумела добраться до самой его души…

Все эти годы Джеймс, хотя и гнал от себя мысли о ней, все же понимал, что она продолжала жить в его сердце. Но он никак не ожидал, что с годами его чувства только усилились.

И тут вдруг – словно это он сам своими мыслями призвал ее – Давина вошла в зал. От неожиданности Джеймс утратил контроль над собой и вскочил на ноги, готовый броситься к ней, как влюбленный по уши юнец. Но, опомнившись, он мысленно отчитал себя и отвернулся, изображая безразличие.

Он слышал ее приближавшиеся шаги и заставлял себя успокоиться. К тому моменту, как она подошла к столу, Джеймс успел взять себя в руки и вежливо, как и полагалось рыцарю в общении с дамой, встал и отодвинул для нее стул рядом со своим. Давина же, словно тоже задавшись целью продемонстрировать свои безупречные манеры, кивнула в знак благодарности и села, сложив на коленях руки.

– Доброе утро, Джеймс, – сказала она.

Он невольно сжал кулаки. Господи, что она с ним делала?! Казалось, один только ее голос выворачивал наизнанку его душу.

– Давина… – Он разжал кулаки. – Давина, ты чудесно выглядишь.

Она взглянула на него с удивлением и тихо спросила:

– Ты что, не в духе?

Джеймс поднял на нее хмурый взгляд.

– Знаешь, я не люблю просыпаться в одиночестве. Особенно после того, как заснул рядом с такой чувственной, страстной и красивой женщиной.

Виновато потупившись, Давина сказала:

– Я должна была уйти до того, как проснутся слуги. Ты же понимаешь, что незамужняя девушка знатного происхождения не должна приходить ночью к мужчине. Я не могла рисковать. На кону стояла не только моя репутация, но и репутация тех, кто меня пригласил.

Ее доводы не показались Джеймсу убедительными. Более того, он чувствовал себя уязвленным, униженным. Если бы ее застали с ним в одной постели, у них не было бы выбора, и им бы пришлось стать мужем и женой. Следовало ли понимать ее так, что она не хотела за него замуж?

– Ты жалеешь о том, что произошло между нами ночью? – спросил Джеймс.

– Джеймс, пожалуйста, давай не будем об этом, – прошептала Давина, густо покраснев.

Джеймс снова сжал кулаки. Проклятие, а ведь ночью, перед тем как они уснули, все было так замечательно… Куда же исчезла прежняя легкость?

– Давина, пойдем со мной. Сейчас же!

– Джеймс, успокойся, – тихо ответила она.

Он сделал глубокий вдох, стараясь подавить овладевшую им ярость.

– Нам надо поговорить, Давина, и я предпочел бы сделать это там, где мы будем вдвоем. Или ты хочешь, чтобы все узнали о том, что произошло между нами прошедшей ночью?

Она бросила на него хмурый взгляд исподлобья, но, заставив себя улыбнуться, проговорила:

– Твоя мать велела мне прийти в ее покои до полудня. Я обещала ей помочь с новыми туниками, которые мы шьем для ваших воинов.

Джеймс еще больше помрачнел. Похоже, Давина намеренно его избегала, но почему?

– Я отправлю к ней своего пажа с сообщением, что ты проведешь утро со мной. Уверен, моя мать не станет возражать.

Давина поджала губы, но все же утвердительно кивнула. Взяв со стола две лепешки, она со вздохом сказала:

– Попроси, пожалуйста, кого-нибудь из слуг передать моей компаньонке, чтобы принесла мне плащ.

Джеймс тоже вздохнул. Ему не терпелось остаться с Давиной наедине, а приходилось ждать. Не скрывая своего нетерпения, он в раздражении постукивал по каменному полу носком сапога. И вот наконец пришла Колин с плащом.

Накинув плащ на плечи девушки, Коллин помогла ей застегнуть пряжку у горла и с почтительным поклоном удалилась. Но прежде чем уйти, она с любопытством посмотрела на Джеймса и, похоже, пришла к определенным умозаключениям. Впрочем, Джеймс не удивился если бы вдруг оказалось, что компаньонка Давины либо знала, либо догадывалась, где ее госпожа провела ночь.

Решив не брать лошадей, Джеймс с Давиной вышли за ворота замка. День выдался солнечный, хотя и холодный. К этому часу солнце уже разогнало остатки ночного тумана и сырости не ощущалось.

Джеймс свернул на тропинку, что вела на вершину холма и пролегала через довольно густой лес. Слева от них по каменистому руслу протекал быстрый ручей, и им, чтобы услышать друг друга, пришлось бы кричать, поэтому они шли молча, чему Джеймс был весьма рад. Ему хотелось собраться с мыслями и найти нужные слова. К тому же у него накопилось к Давине немало вопросов.

Он замечал ее косые взгляды, но стоило ему повернуть голову, как она тут же опускала глаза. Наконец они добрались до самого верха и остановились на поляне, любуясь роскошным видом – зелеными шапками сосен на склонах и сверкающей гладью озера в самом низу.