Наследство Валентины - Кэтрин Коултер

– Джеймс? Что случилось? Я очень сильно стискиваю тебя ногами? Тебе больно?!

– О нет.

Она изо всех сил сдавила его.

– Это уж слишком, Джесси. Это чересчур. Да-да, чересчур... но не смей ослаблять объятия.

Она уперлась пятками ему в спину, прижав его к безумно соблазнительному телу. Он скользнул пальцами по персиковому атласу, почти такому же мягкому, как ее плоть.

– Раньше ты никогда не касался меня так. Ужасно интересно. Тебе нравится сорочка?

– Совсем не в твоем стиле, – пробормотал он, не сводя глаз со своих загорелых, мозолистых, загрубевших пальцев, нежно гладивших полные белоснежные полушария.

– Может, теперь она больше мне идет.

– Скорее, Мэгги пытается вылепить тебя по своему образу и подобию.

– Ее образу и подобию каждый позавидует. Я хотела бы, чтобы ей это удалось. Эта сорочка – ее свадебный подарок.

– Она всегда и безошибочно знает, как можно угодить. А теперь, Джесси, не вырывайся. Лежи спокойно. Как ты смеешь болтать о всяких пустяках, когда я ласкаю твои груди?

Джесси повернула голову, остановила взгляд на небольшой чаше с телячьими мозгами, запеченными в масле, и тихо призналась:

– Я боюсь.

– Так значит, боишься... Мне кажется, что, если я овладею тобой, это будет не чем иным, как инцестом. Ну и парочка же из нас! Проклятие!

– Что такое инцест?

– Кровосмешение. Шесть лет, Джесси. Шесть лет ты была для меня младшей сестричкой. Бесконечно выводила меня из себя. А я столько раз чувствовал потребность тебя защитить. Помнишь, как я дергал тебя за косичку и ерошил волосы? Конечно, иногда мне хотелось задать тебе трепку, но, к сожалению, так и не удалось. Даже когда ты лежала на мне в саду Бланчардов, я не думал о тебе как о женщине. Ты была просто Джесси, соплячка в бриджах, которая вечно путается под ногами.

– Я не твоя чертова сестра, Джеймс. И вчера ты даже не думал ни о каком инцесте.

– Нет, но сегодня все по-другому.

Джеймс наклонился, накрыл ее рот губами, и пробормотал:

– Вчера ты была подшофе и только хихикала... да еще эти милые «ручейки» над ушами...

– Значит, тебе нужно напиться, чтобы думать обо мне, как о своей жене?

– Нет, дело не в этом. Черт побери, Джесси, если хочешь знать правду, вчера я ничего с тобой не сделал. Думаешь, мужчине нравится заниматься любовью с бесчувственной женщиной? Да ты даже всхрапнула пару раз, пока я взваливал тебя на лошадь! По-твоему, это способствует пылким чувствам?

– Ты ничего не сделал?!

Джесси с силой толкнула его в грудь, и Джеймс, невольно отпрянув, встал между ног Джесси, хотя ее щиколотки были по-прежнему сомкнуты у него за спиной. Почти обезумев от вожделения, он неожиданно для себя рванул ее сорочку и широко распахнул. Джесси охнула, пытаясь прикрыть груди, но он схватил ее за руки, а сам наклонился и поцеловал жену.

– Я никогда не сознавал, что ты так красива, Джесси... или переменилась с тех пор, как попала в Англию?

«Не просто прелестные груди, – подумал он, не в силах отвести взгляда. – А поистине прелестные». Белее парного молока, мягкие розовые соски... и он умирал от желания коснуться и поцеловать их, но оставался недвижим.

– Я просто пользуюсь кремом Мэгги каждый раз, как принимаю ванну.

– Волшебный крем. Ни одной веснушки ни на плечах, ни на груди.

– Только на носу остались.

– У тебя очень белая кожа, – едва выдавил из себя Джеймс, морщась, словно от боли.

Но Джесси все еще не отошла и была готова наброситься на него с новой силой.

– Ты действительно ничего вчера не сделал?

– Абсолютно.

– И не раздевал меня, когда укладывал в постель?

– Нет, о тебе позаботилась миссис Кэтсдор.

– Значит, ты впервые видишь меня без одежды?

– Да.

Он выпустил ее руки, потому что горел желанием стиснуть эту ослепительную, роскошную грудь. Но Джесси, не успев освободиться, сжала кулачок и ударила его в челюсть так, что Джеймс запрокинул голову. Он с проклятием снова схватил ее за руку.