Муж объелся груш - Татьяна Веденская

Предложенные тестом две минуты я просидела в ванной, не отзываясь на мамины призывы выйти поговорить. Только Бивис разделил со мной эту минуту славы. Не знаю, был ли он рад или отнесся к этому как ко временному пленению. Но так или иначе он оказался запертым в ванной вместе со мной. Мы сидели и смотрели друг другу в глаза, я – голубыми, он – кошачьими, желтыми, глубокими и осмысленными. Меня все еще немножечко мутило, но, с другой стороны, меня грела мысль о том, что я все-таки смогла, наконец, высказать Денису все, что я реально о нем думаю. И не в словесной, вербальной, так сказать, форме, в которой я была не сильна, а в самой что ни на есть невербальной. Это мое мнение он запомнит надолго. Бивис мяукнул и спрыгнул со стиральной машины.

– Думаешь, пора? – вздохнула я и подняла полоску со стеклянной полочки. – Вот черт! Две!

«Уверена?» – словно бы переспросил Бивис и потерся об мою ногу. Я еще раз внимательно посмотрела на тест. Одна из полосок была жирнее другой, а вторая еле просматривалась, но она определенно была. Итак, значит, у меня две новости. Одна хорошая, а другая – как посмотреть. Хорошая заключается в том, что я, значит, все-таки умею готовить заливное. И выбирать продукты. И вообще я, возможно, неплохая хозяйка. А тошнило меня совсем по другой причине. А вторая новость… Чтобы ее узнать, я достала из кармана телефон и набрала наш с Федей домашний номер.

– Привет.

– Да, как ты? – скучающим тоном спросил он. – Все нормально? Я тут задремал.

– Можешь забрать меня пораньше? – спросила я, еле сдерживая дрожь в голосе.

– Не вопрос. Что-то случилось? – заволновался он.

– В общем, да. Случилось… кое-что.

– Что они там удумали опять? – возмутился он. – Ты откуда звонишь? Они рядом?

– Я из ванны. Я тут… прячусь. Сколько тебе надо времени?

– Выхожу, – коротко, по-военному отрапортовал он и отключился.

Еще несколько минут я сидела на бортике ванны и терла пальцами виски. Новость, конечно, ошеломляющая. Как же я могла быть такой дурочкой, надо было какие-нибудь таблетки пить или что еще. Но я все боялась: гормоны, вес. Похудела, блин. А он тоже хорош, вообще об этом не думал. Ладно, может быть, все к лучшему.

– Ты вообще там решила жить? – раздался из-за двери голос Нинки.

– Выхожу, – обреченно согласилась я, засунула тест в коробку, замотала в пакет, спрятала в сумку и только после этого открыла шпингалет. Нинэль смотрела на меня в ажитации. – Что блестишь глазами? – хмуро рявкнула я. – Интересно?

– А то!

– Так вот, это скорее мне дадут вашу трешку. Как матери-героине.

– Да?

– Караганда, – буркнула я.

– Так да или нет?

– Да, да, только не ори. И не вздумай родителям сказать, я тебя своими руками задушу, – предупредила я. На полном серьезе. Не хватало только мне сейчас воплей о позоре, внебрачных детях и всем таком.

– Я и не собиралась, – пожала плечами она. Но если она и смолчала, то только из-за того, что самой ей не улыбалась та истерика, которая могла начаться. – И что делать будешь?

– Сухари сушить. И в крошку перемалывать. Откуда я знаю, – злилась я.

– А я говорила, что у тебя от него будут одни неприятности! – радостно подбавила кипяточку сестрица. Но тут в коридоре образовалась мама, и мы обе заткнулись.

– Ой, Марусечка, как ты? Тебе лучше? Я же тебе говорила, что нельзя так быстро худеть. Совсем же здоровья не останется, – трепыхалась мама. – Пойдем-ка, я тебе чаю налью. Или, может, тебе кашки сварить, овсяной? Сладенькой!

– Мама, нет, – только замотала головой я, жалобно глядя на Нинэль.

Та смекнула, что, если продолжать в том же духе, я снова могу не совладать с чувствами и излить их на окружающих.

– Мамуль, оставь ты ее. Дай ей подышать.

– Да, ладно. Ниночка, ты права, – причитала мама. – Ой, но этот Денис, как теперь быть? Надо было видеть его лицо.