Порочный - Эмилия Грин

– Что там такое? Кто-то приехал посреди ночи? Вдруг они ищут меня?! – глаза Филиппа округлились от страха.

Вместо ответа я покрутила пальцем у виска, натянула халат поверх пижамы и на цыпочках подошла к двери.

– Это моя мама… – прошептала ошеломленно. – Но что она забыла в Провансе рано утром?! – робкий вопрос сорвался с губ, и я сильнее нахмурилась, глядя на тощего перепуганного парня в своей постели.

– Сиди здесь! Не вздумай выходить и шуметь! Пойду на разведку…

Тихонько выпорхнула из комнаты и, миновав длинный коридор, остановилась в неосвещенном углу, заглядывая в небольшой просвет между кухней и дверью. Я замерла на месте, неотрывно наблюдая за происходящим.

Жозефин Легран сидела на моем стуле, утирая слезы рукавом белоснежной шелковой блузы. В горле встал ком – впервые видела, как плачет мама. Всегда красивая, ухоженная и невероятно собранная, сейчас она выглядела как несчастная побитая собачонка: волосы заколоты в нелепый пучок, макияж поплыл, а на лбу проступала бороздка из мимических морщин. Ей было всего тридцать шесть, но в тусклом свете кухонной лампы казалось, что женщина на десять лет старше. В некогда блистательном облике светской львицы появилось нечто надломленное и осунувшееся.

– Дочка, да что случилось? – растерянно пробормотала бабушка.

– Мы с Анри крупно поругались. Он выставил меня из дома! Муж озверел! Чуть не пришиб из-за этого выродка… А ведь я любила его… Так любила, мама… Всё ради него! Закрывала глаза на многочисленные измены… Я всё терпела! – кажется, у мамы началась настоящая истерика.

Она залезла с ногами на стул, пытаясь обнять себя за колени, но руки упорно не слушались. Женщину потряхивало, как во время качки на корабле. Меня охватил животный ужас. Нужно было подбежать, сжать в объятиях, поцеловать, но я просто стояла, как громом пораженная. Что-то в её словах разбередило душу…

– Господи, дочка! Успокойся! Расскажи, что стряслось! Я же волнуюсь… – сонная бабушка растерянно семенила вокруг моей невменяемой матери.

– Дай стакан воды! Скорее! Нужно выпить! – ба потянулась за кувшином, в то время как мама достала из сумки несколько баночек с яркими жизнерадостными этикетками.

От шока лицо перекосило. Знала наизусть названия этих таблеток: легкое успокоительное, транквилизатор, снотворное, после которого не разбудит даже конная гвардия. Мама высыпала на ладонь целую пригоршню разноцветных капсул, и в один присест закинула себе в рот. Она сделала большой глоток воды из кружки, отчаянно закашлявшись.

– Жозефин, дорогая, я же просила тебя больше их не пить! Я же просила… – тон бабушки ожесточился, она выхватила у матери из рук несколько банок, но та оказалась проворнее, отталкивая пожилую женщину и спасая свое дерьмо.

– Я не могу без них! Иначе то в смех, то в слезы. Просто разучилась контролировать эмоции. Каждый день сумасшедшее давление: папарацци, съемки, интервью… А теперь ещё и Анри ужасно зол на меня! Ведь я с самого начала делала так, как он просил. Но стоило немного оступиться, и он окрысился…

Поморщилась от отвращения. Моя мама выглядела жалко и нелепо. Теперь до меня начало кое-что доходить…

– Расскажи всё по порядку. Что, черт возьми, между вами стряслось? – голос бабушки дрожал от негодования. Мама переменилась в лице. Она тихо всхлипнула.

– Хорошо, я начну сначала. Пару недель назад ребята устроили вечеринку в доме, ну и без потасовки не обошлось… В интернет попала запись драки, люди мужа почти сразу перехватили её. Анри всё понял: Вильям и этот парнишка Филипп не поделили Симону. Запись удалось изъять и уничтожить, но Анри как с цепи сорвался. Его новый пиар-менеджер посоветовал избавиться от Вильяма – как раз после возвращения сына политический рейтинг Анри резко пошел вниз…

Мама прочистила горло, продолжив свой рассказ.

– …Он буквально помешался на этой президентской гонке. Кричал, что их связь может разрушить всё! Ругался… Говорил, что Вильям специально перетягивает на себя внимание прессы…

– И что вы сделали, Жозефин? – напряженно поинтересовалась ба.

– Для начала Анри сказал сыну, что тот парень шантажируют его. Он попросил Вильяма уехать из Парижа. Мы были уверены, что этого достаточно…

– И что случилось потом?

– А потом этот светловолосый сперминатор позвонил и сообщил, что собирается увести Мону с собой… Представляешь? Нам пришлось экстренно вернуться и приступить к выполнению плана Б.

– Но зачем? Они ведь не кровные родственники? Я не понимаю…

– Вильям не пара Симоне! Чего тут непонятного?! Я была категорически против! Слышала поговорку «яблоко от яблоньки»?! Он такой же, как и его отец! Гуляка и бабник! Поразвлечется с глупышкой, а у нее опять поедет крыша… Мона встретит еще с десяток таких Вильямов! Но главное – это могло не очень хорошо отразиться на рейтинге Анри! Кровные не кровные! Людям только дай повод для сплетен, а учитывая его репутацию…

– У меня нет слов. Вы оба помешались. Дочка, ты посмотри на себя… – бабушка нервно всплеснула руками, вперив в маму полный отчаяния взгляд. – И что вы сделали? – спросила она, едва шевеля губами.

– Пришлось действовать решительно. Анри заручился поддержкой бывшей девушки Вильяма. Она позвонила Симоне и сказала, что беременна, а еще навестила парня в день приезда и выложила несколько снимков из его квартиры в инстаграм. Мона поверила. Дочка сама попросила уехать.

– А что же этот парень?! Вильям?!

Я глядела на них сквозь тонкую полоску света, испытывая ужас. Знала, мне совсем не понравится то, что она вот-вот расскажет.

– План Анри с шантажом Филиппа быстро провалился. У мужа с каждым днем появлялось всё больше проблем. Я хотела помочь ему…

Неожиданно мама замолчала, и по кухне разлилась тягучая зловещая тишина. Даже не заметила, что из глаз уже давно сочатся слёзы. Часто-часто моргала, стараясь смахнуть их с кончиков ресниц, но они всё продолжали застилась глаза.

– И как же ты помогла, дочка? – язвительно поинтересовалась ба, шумно втягивая ноздрями воздух, как при гипоксии.

– Сказала Вильяму, что у Симоны случился очередной нервный срыв. Думала, теперь он точно оставит нас в покое, но вышло наоборот. Он всё испортил: примчался в Париж, разругался с отцом, поехал убедиться, что она в психушке…

– Это слишком жестоко. Я не верю, что ты это сделала…

– «Это большая политика. Люди в ней просто пешки!» – так всегда говорит Анри, – прошептала мама срывающимся голосом, заламывая руки.

– Что же произошло дальше? – безжизненно спросила ба.

– Пришлось попросить своего психотерапевта показать ему какое-нибудь отпугивающее видео, чтобы он даже думать забыл про мою дочь! Кто же знал, что они с придурковатым дружком полезут туда среди ночи?! – губы мамы затряслись.

Она зашлась новыми потоками рыданий, только теперь вместо жалости я испытывала чувство гадливости, как будто меня вымазали в грязи.