Беги от любви - Симона Элкелес

– ТЫ В КУРСЕ, что сейчас полпятого утра, черт бы тебя побрал? – спрашивает меня Айза, в пижаме появляясь в мастерской, где я вожусь с машиной.

– Ага.

– И что ты тут тогда делаешь? Когда услышала здесь шум, сразу поняла, что это ты. Ты просто не умеешь работать тихо. В основном проблема в музыке, которую ты слушаешь, Вик. Это слишком громко.

– Меня это заводит.

– Может, ты сейчас пойдешь спать, а заведешься часам к семи? Или хотя бы к шести?

– Не-а. Я полон энергии сейчас.

Она грозит мне пальцем:

– До семи направь свою энергию на что-нибудь еще.

– Айза, у нас бизнес, – объясняю я. – Раз мы собрались расширяться, значит, надо работать.

Она изумленно моргает:

– Кто ты такой и куда ты дел моего кузена Вика?

– Очень смешно.

– Откуда в тебе вдруг взялась целеустремленность? – спрашивает Айза, но тут же начинает медленно кивать, будто ее осенило. – Это из-за Моники, да?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Сделаю вид, что поверила, – говорит Айза. – В последнее время мне приходится часто притворяться. – Она собирается вернуться в квартиру. – Хочешь кофе?

– Не-а. – Я вытираю руки. – Я собираюсь поговорить с тренером Дитером. И кое с кем еще.

– Ясно. Ну, я пошла спать.

– Лучше вставай. Позаботься о том, чтобы мастерская процветала.

– К черту все! Мне нужно поспать.

Перед тем как войти в квартиру, Айза оборачивается:

– Честно говоря, я рада, что ты наконец вышел из этого своего адского ступора, в котором жил.

– Да. Я тоже.

Побег из Фремонта после смерти Трея никому ничего не дал, в том числе и мне самому. Пора со всем разобраться, даже если для этого потребуется принять вид побитой собаки. Прежде чем разобраться с Моникой, мне нужно разобраться с самим собой. А сделать это можно, лишь вернувшись домой.

В шесть часов я, словно чужой, подхожу к старшей школе Фремонта. Не был здесь несколько недель, но кажется, что целую вечность. При взгляде на футбольное поле меня охватывает жгучее желание натянуть экипировку и поиграть. Я знаю, что Дитер всегда приходит рано.

– Здорово, тренер, – постучавшись в открытую дверь кабинета, говорю я.

Отложив бумаги, Дитер смотрит на меня так, будто увидел привидение. Он молчит, я вхожу в кабинет.

– Я хотел поговорить с вами. – Мыслями я возвращаюсь в тот день на поле, день смерти моего лучшего друга. – Я… э-э…

На глаза наворачиваются слезы. Вот черт! Я вытираю глаза тыльной стороной ладони.

– Садись, Вик. – Тренер встает и закрывает дверь.

Когда он снова садится, я говорю то, что пришел сказать. Слова даются с трудом.

– Извините меня за то, что я сделал с Треем. Я очень сожалею. Я… я… Тренер, я не хотел вас подводить. Если бы не атаковал его с такой силой, он был бы жив. Я лажанулся и развалил команду.

Слезы уже текут рекой. Мне их не остановить. Этот человек мне больше отец, чем мой родной папа. Мне была нужна суровая любовь, и этот мужчина больше трех лет дарил мне ее, не оскорбляя и не поливая грязью.

– Виктор, посмотри на меня.

Я поднимаю глаза. Я сделаю все для этого человека, потому что он отдает всю свою жизнь команде.

– Ты тут ни при чем, – мягко говорит Дитер. – Трей умер от сердечного приступа.

– Если бы я не набросился на него…

Мой голос затихает – я не хочу произносить это вслух.

– Вик, слушай меня, и слушай внимательно, я повторять не буду. Трей умер из-за сделанного им выбора. Неправильного выбора. Не могу раскрыть деталей, так как информация конфиденциальная, а Трей был несовершеннолетним. – Он смотрит на меня, его лицо серьезно. – Но он бы умер независимо от того, атаковал ты его или нет. Понимаешь, что я говорю, сынок?

До меня доходит смысл его слов. Трей принимал какие-то наркотики, и его организм не выдержал. Я слышал, как об этом говорят ребята из других школ, но никогда не верил в то, что мой лучший друг подсядет на наркоту. Моника была права: у Трея были секреты даже от меня.

– Да, сэр. Я понимаю, – киваю я.

Из-за стены доносится шум: в раздевалку пришли игроки.

– Мне нужно на тренировку. – Дитер протягивает мне руку. – Рад был тебя снова увидеть, Виктор. Очень рад, что ты пришел, и, если тебе что-нибудь нужно, я всегда готов помочь. Не пропадай.

Он меня прогоняет.

– Я возвращаюсь в школу, – говорю я.

– Хорошая новость. Рад слышать.

Дитер стоит с протянутой ладонью, ждет, чтобы я пожал ему руку. Я этого не делаю.

– Тренер, я хочу снова играть. Хочу доказать вам и команде, что я их не бросил.

Он трет подбородок:

– Ты отстал в школе, Вик. Не знаю, разрешит ли тебе играть администрация. Кроме того, сейчас у нас длинная череда проигрышей. Ты, возможно, не захочешь больше со мной играть.

Я встаю, как будто пришло второе дыхание:

– С вами, тренер, я буду играть, даже если для этого мне придется выбить дурь из всех до единого администраторов.

Дитер поднимает бровь.

– Шучу, – быстро добавляю я. – Обязательно добьюсь разрешения. Обещаю. Мы выиграем чемпионат штата, тренер, слово даю. Я принесу команде пользу. Точно знаю.

Глядя на победную улыбку на его лице, я решительно пожимаю руку Дитера.

– С возвращением, Салазар.