Игра - Эль Кеннеди

Мы немного наблюдаем за людьми, наслаждаясь пивом. Точнее, Хантер наслаждается, а я зажимаю нос и глотаю. Мы смешим друг друга, придумывая разные истории про посетителей бара, и я в мгновение ока забываю, что меня кинул Рой. С Хантером все равно намного веселее.

Около девяти тридцати мы выходим из бара и направляемся на парковку. Пока я застегиваю парку, сережка чуть не застревает в капюшоне, и я неслышно матерюсь.

– Ненавижу эти дурацкие штуки, – жалуюсь я, поправляя капюшон.

– Они опасны.

– Это ты опасен.

Да, теперь мы так общаемся. Каждый раз мы от этого хихикаем – это, видимо, означает, что либо чувство юмора у нас незрелое, либо мы сами.

Хантер заводит «ровер» и выезжает с парковки.

– Тебя отвезти домой? – Он смотрит на меня.

– Да, спасибо. – Я пристегиваюсь и смеюсь, когда замечаю, что к его машине подключается по блютусу именно мой телефон.

– Ты не отключилась! – обвиняет меня он. – Ты же обещала.

– Я солгала, Хантер. – Не переставая хохотать, я загружаю плейлист с кучей баллад Уитни Хьюстон, которые, я знаю, ему не нравятся.

– Ты жестока, – говорит он, выезжая из города.

– Прости, ничего не слышу. Уитни поет.

А потом, раз уж на то пошло, я принимаюсь подпевать «Величайшей любви», пока Хантер не начинает грозиться, что оставит меня на обочине темной пустынной дороги, если я не заткнусь.

– Эй, можешь выключить подогрев моего сиденья? – просит он. – У меня задница горит.

– Конечно. – В руках у меня телефон, поэтому я хочу положить его в держатель для стакана. Но именно в этот момент «ровер» наезжает на выбоину, и телефон, выскользнув из моей ладони, падает к ногам Хантера.

– Бога ради, Семя. Подними его, пока он не застрял под педалью газа.

– Расслабься. Сейчас. – Я наклоняюсь к нему и вытягиваю руку, но из-за движения машины телефон откатывается еще дальше вглубь.

– Черт, не могу его достать. Можешь попытаться пнуть его к моей руке?

– Нет. Я за рулем, мать твою.

– Просто попробуй.

Со стоном он пытается пнуть телефон левой ногой, и внедорожник слегка толкает в сторону.

– Ладно, не надо, – требую я. – Веди машину. Я сама.

Я отстегиваюсь, ложусь ему на колени и начинаю водить рукой вокруг его… Стоп. Машина опять виляет.

– Следи за дорогой!

– Пытаюсь, – выдавливает он. – Но ты постоянно ударяешься о мою ногу.

Я наклоняюсь так сильно, как могу, пока моя голова не застревает между ног Хантера. Я еще раз вытягиваю руку, и… да! Мои пальцы касаются телефона, и я быстро сжимаю его в ладони.

– Достала! – объявляю я, поднимаюсь наверх, чтобы сесть, и… я не могу.

– Деми, – не выдерживает Хантер. – Давай двигайся. – Машину слегка толкает вправо.

Я снова пытаюсь поднять голову, и ухо разрывает от резкой боли.

– О боже! – вою я. – Я же говорила. Я, мать твою, тебе говорила.

– Что ты мне говорила? Господи, встань уже…

– Я не могу! – Мой голос приглушает молния его джинсов. – У меня зацепилась сережка.

– За что зацепилась?

– За тебя! За твои джинсы. Я сама не понимаю. – Я застряла в такой позе, что моя голова максимально повернута набок и все, что я вижу, это колени Хантера и его нога на педали газа. Вместо того чтобы еще раз попытаться высвободиться, я кладу голову ему на бедро.

– Попытайся отцепить серьгу, – молит он.

Я даже не шевелюсь.

– Нет. Я оторву себе мочку, Хантер.

– Не оторвешь.

– Оторву. – На глаза начинают наворачиваться слезы.

Он рычит от отчаяния.

– Она не порвет тебе… мать твою, ладно. Сейчас я остановлюсь, – говорит он.

И вот тогда мы и слышим вой сирен.