Такси счастья - Алиса Лунина

— Подвезти тебя?

Он покачал головой.

— Спасибо, Саша, не стоит. Мне надо в магазин, мама просила купить огурцы на салат и горошек. Приходи встречать Новый год к нам?

Сашино лицо исказила гримаса ужаса. После долгой паузы Сережа произнес:

— Прощай?

— Прощай.

***

Пассажирка сразу понравилась Саше, — необычная женщина. Хрупкая, огромные темные глаза, короткая стрижка, элегантно одета, низкий, глубокий голос, достоинство в каждом жесте. В руках одна хризантема (без дурацкой целлофановой обертки) — красиво, строго. За время поездки дама произнесла только две фразы: попросила отвезти в Шереметьево и спросила, можно ли курить.

В аэропорту, поздравив Сашу с наступающим праздником и обдав на прощание запахом изысканных духов, она ушла.

Саша решила не уезжать сразу, постоять немного, отдохнуть; позвонила Ане, поболтали. И вдруг…

— Вы еще не уехали? — спросила дама с хризантемой. — Отвезете меня в центр?

Она села на переднее сиденье, нервно затянулась сигаретой.

Когда они ехали в Шереметьево, Саше казалось, что даме лет тридцать, теперь Саша поняла, что той много больше. Странно, двадцать минут прошло, а перед ней будто другая женщина.

У дамы зазвонил мобильный. Взглянув на номер, она резко прервала вызов и бросила телефон обратно в сумочку. Раздраженно и нервно крикнула:

— Поехали! Ну что вы стоите?

Поехали.

— Простите меня, — растерянно произнесла она. — Не знаю, что со мной, я не хотела вас обидеть.

— Вы меня не обидели. Все в порядке!

Было очевидно, что за эти двадцать минут с ней что-то случилось.

— Мне хотелось поскорее уехать оттуда, — вдруг сказала она. — Смешно получилось, как в дешевом фильме. Я решила сделать мужу новогодний сюрприз и приехала его встречать, без предупреждения! Забыла, что порядочные жены так не поступают. — Она старалась говорить нарочито весело. — Обычно я езжу на своей машине, а тут решила взять такси. Предполагала, что из аэропорта мы вернемся вместе с мужем, на его автомобиле; думала, что по пути мы купим большую елку, шампанское и торт к Новому году! Я же не знала, что у моего мужа другие планы!

— Вы видели его?

Дама усмехнулась:

— Да, видела, а заодно и ее — его любовницу! Они прилетели вместе. Оказывается, мой муж решил внести разнообразие в служебную командировку — взял с собой любовницу! Такая шустренькая девочка, ласковая, как кошка, терлась о его щеку, что-то шептала ему на ушко, целовала, только что в штаны ему не залезла прямо там, у всех на виду! Они шли вместе, весьма довольные друг другом… А я стою, такая дура с цветком, в толпе встречающих — сюрприз для тебя, милый! Он меня не заметил. Они прошли мимо… А я бросилась оттуда, хотелось поскорее уехать.

Она замолчала, достала еще одну сигарету, но курить не стала, сломала сигарету в руках.

— Его любовнице лет восемнадцать. Знаете, есть такие девушки, глядя на которых женщина зрелых лет скажет, что в их случае единственное достоинство — молодость. С годами они утрачивают шарм, становятся обычными, кроме юности, там больше нет никакой женской прелести… Хотя, может, это во мне говорит зависть зрелой женщины?! Не знаю… Нет, я не такая наивная, что только сейчас узнала, что он мне изменяет. Догадывалась, конечно, но никогда не видела тех, с кем он мне изменяет. А тут увидела… Не ожидала, что будет так больно, словно ножом по сердцу. Смеются, целуются. Он веселый, даже помолодевший! Зачем я вам все это рассказываю? Наверное, просто больше некому. Подругам не стану — из гордости, а больше и нет никого.

Саша улыбнулась:

— Вероятно, синдром случайного попутчика?

— Возможно. Незнакомому человеку легче открыться. А у вас такое лицо симпатичное, располагающее.

У нее опять зазвонил телефон. Она взглянула на высветившийся номер и нервно рассмеялась.

— Представляете, это звонит мой муж! Наверное, хочет сообщить, что благополучно прилетел. Заботливый! Я принципиально не лезла в его жизнь, не шпионила за ним, не читала его эсэмэски, срабатывал инстинкт самосохранения. Не хотела ничего знать. Когда не знаешь — проще. Все так живут. Мои подруги терпят измены мужей и уверяют, будто это нормально! Говорят: «Подумаешь, эка невидаль, измены! Да у этих скотов ген полигамности встроен в программу, для них изменить — все равно что пописать».

Саше хотелось спросить, что же будет теперь, вот она приедет домой, и… Устроит скандал? Расстанется с мужем?

Пассажирка вдруг произнесла:

— Самое забавное, что даже теперь ничего не изменится. Я ничем не выдам ему, что знаю обо всем. Будем жить, как жили. А что мне еще остается? Уйти от него? Сил не хватит. Я какая-то слабая стала, сломленная… Да и сын не поймет. Наверное, надо принять все, как есть, и успокоиться. Если честно, я вообще не верю в любовь мужчины и женщины. Это дым, пока горит сигарета. Мгновенно сгорело, и ничего нет.

Саше стало совсем грустно — страшные слова… Особенно когда их произносит прекрасная, созданная для любви женщина.

Приехали. Остановились у роскошного дома. Пассажирка протянула хризантему Саше:

— Это вам! С Новым годом! Желаю, чтобы в вашем новогоднем такси ездили только счастливые женщины!

Саше хотелось ей что-то сказать, чем-то помочь, но все, что она могла, — это долго смотреть ей вслед и просить кого-то, чтобы конкретно у этой женщины, созданной для любви, все наладилось, выправилось.

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Новый год не предотвратить, от него не уклониться, его не переждать.

Веселые мотивчики «Джингл беллз» резали, как ножом по сердцу, праздничная иллюминация в витринах магазинов не радовала, а раздражала, и любое напоминание о милом, семейном празднике лишь подчеркивало степень Сашиного одиночества. Ее настроение стало стремительно ухудшаться еще тридцатого декабря. Мысль, что в прежние, лучшие, годы она в этот день находилась бы где-нибудь далеко от России, только усиливала отчаяние.

Тридцать первого утром ей поплохело окончательно и бесповоротно. Она, впрочем, честно попыталась поднять настроение, купила салаты в кулинарии ближайшего супермаркета, накрыла стол, налила себе шампанского, включила диск с «Иронией судьбы». Салаты оказались невкусными, шампанское теплым (вдобавок ко всему полбутылки вылилось, облив гадкой пеной потолок и стену), общество Жени Лукашина утратило новизну и привлекательность за давностью лет.