Его хорошая девочка - Наталья Соболевская

Южная местность — солнце садится не только рано, но к тому же ещё и быстротечно. После больницы, когда Беркутов завёл авто, отсвет горящих фар уже отчётливо проглядывался на асфальте, спустя несколько минут сумерки окончательно догорели, и сейчас мелькающий за окном город приковывал к себе взгляд не набережной или пышно цветущей растительностью, а бесконечными огнями и неоновыми подсветками магазинов и кафе.

К слову, вереница уличных ресторанчиков и кафе к себе манила особо, но не впечатляющим видом, а душистым и вкусным ароматом от блюд. Конечно, может, запахи на самом деле были не такие уж и умопомрачительно аппетитные, но для голодных людей, в чьих желудках за весь день побывал практически лишь один кофе, они казались именно такими.

— Всё. Не могу. Я уже слюной все джинсы заляпал, — резко выворачивая руль вправо, проворчал Беркутов и, вклинившись между двух машин, припарковался. — Пойду хоть булку какую куплю!

— Две. Две булки. Я тоже буду, — отстёгивая ремень безопасности, залепетала я и, так же как Никита, выбралась из салона. — И что-нибудь попить, всё что угодно, но только не кофе. А ещё я хочу персик и большой стакан с ягодой.

Все уличные заведения выглядели одинаково, поэтому мы не выбирали и направились к тому, что ближе всего находилось.

Нырнув под большой светло-серый шатёр, мы с Беркутовым одновременно притормозили, и, как мне кажется, по одной и той же причине — все без исключения столики были заняты. Более того, слева от нас заметила горстку туристов, не просто же так люди со страдальческими лицами, переминаясь с ноги на ногу, застыли на одном месте, наверняка это очередь из желающих попасть в ресторан.

Беркутов не был бы Беркутовым, если бы с ходу не нашёл решение.

— Мы возьмём с собой.

Основная кухня у ресторана, где стругали салаты и варились супы, конечно пряталась за барной стойкой в павильоне, но шашлыки и плов повара готовили на глазах у посетителей, разжигая их аппетит. Лично моё желание поесть, стоило мне увидеть, как от казана поднимается пар от смеси из рассыпчатого риса, сочных кусков мяса, моркови и лука — тут же достигло апогея. Если я забыла своё имя, глядя на плов, то Никита сделал то же самое возле дымящегося мангала с шашлыками.

— Меняю булку на плов, — шепнула Беркутову. — И если у них нет одноразовых вилок навынос — мне всё равно. В Индии же кушают рис руками. Некоторые утверждают, что так даже вкуснее.

Никита ничего не стал менять, он просто дополнил к своей булке настолько много всего, что из ресторана мы вынесли три под завязку полных пакета.

— Ням-ням, вкуснятина, — мурлыкала я, возвращаясь к автомобилю. — Только где мы будем есть? До отеля не дотерпеть, а в машине — салон жалко, однозначно заляпаем.

— Через пару километров начинается дикий пляж. У меня в багажнике есть покрывало. Расстелем. Разложим. Будет пикник.

Бросив внедорожник на обочине, мы спешно воплощали план Беркутова в жизнь. На пляже мы были не одиноки, в метрах пятидесяти от нас отдыхал квартет из двух парней и двух девушек, и то, если я не ошиблась. Трудно кого-либо разглядеть, когда из освещения только луна и звёзды на небе.

Утолив первый голод, мы с Никитой больше не набрасывались на еду, как бродячие псы на колбасу, выпавшую у кого-то из пакета, а медленно смаковали. Причем если вначале на покрывале мы расположились напротив друг друга, то теперь паровозиком, то есть я уселась между широко расставленными ногами Беркутова и прижималась к его груди спиной.

— Ты там, случайно, не разоряешь мой стакан с ежевикой? — плохо выговаривая слова из-за того, что не успела дожевать огурец, полюбопытствовала я.

— Что-то поздно ты спохватилась, — выдал Никита смешок. — Потому как речь уже идёт не о разорении, а о полном уничтожении.

— Ягодки, — наиграно горько простонала я и, нащупав сбоку стакан, судя по весу, действительно сильно опустевший, отобрала его у Никиты. — Остальное сама съем.

— Да, пожалуйста, на дне остались ягоды ну так себе, средней паршивости, а последнюю вкусную я себе сейчас в рот положу. А-а-ам, — лица мужчины не вижу, но его возглас подсказывает, что он, широко раскрыв рот, вознамерился проглотить последнюю вкусную ежевичку. Бред, конечно, сивой кобылы, в стакане все ягодки одинаковые, но я-то теперь хочу исключительно лишь ту, что у Беркутова.

— Подожди, не глотай! — всполошилась я и, опершись на правую ладонь, перевернулась и уселась на колени к Никите лицом. — Не съел же ещё, нет?

— Неа, но всю не отдам, могу лишь поделиться, — обворожительно улыбнувшись, просиял Беркутов. — Откусывай половину, — мужчина зажал ягоду между губами.

Ха, половину, да я у него всю заберу.

— Ладно, — облизнувшись, согласилась я.

Не отводя взгляда от плутоватых глаз Беркутова, медленно приближалась к его лицу, и лишь когда наши кончики носов соприкоснулись, посмотрела на его губы.

Да-а-а, я определённо сейчас полакомлюсь чем-то невероятно вкусным и сочным.

Понятия не имею, как у Никиты ежевика не грохнулась, но он, положив её на язык и чуть высунув его изо рта, ещё и умудрился подразнить.

Ну-ну….

Резко впилась в рот мужчины губами и постаралась втянуть в себя всё и побольше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍О-о-о, да… Сладкий и нежный вкус ежевики в сочетании с поцелуем Никиты — это то средство, что напрочь вырубает мозги и выкидывает из реальности.

Что, неподалёку компания молодых людей отдыхает? Да ну пусть, не дети и ладно.

Что? Куда? Не поняла? Почему Беркутов в самый разгар поцелуя оторвался от моих губ и, уткнувшись мне в шею носом, крепко обнял.

Никита глубоко и шумно дышит, он определённо хотел продолжать, доказательство в данный момент мне в живот упирается.

Ой, а я ещё, оказывается, Беркутова оседлала. Когда только успела?

— И чего мы пыхтим? — потребовала объяснений.