Его хорошая девочка - Наталья Соболевская

Открыв один глаз, огляделась, ну так, на всякий случай, а то вдруг вчерашний умопомрачительный вечер и не менее протрясающая ночь — это всего лишь плод моей буйной фантазии.

Фу-у-ух, выдохнула, проснулась там, где засыпала, у Никиты в постели. Вот был бы номер, если бы продрала глаза у себя в спальне! От обиды рыдала бы сейчас крокодиловыми слезами. А так, сладко потянулась во весь рост и от души зевнула. Не оборачиваясь на вторую половину кровати, пошарила рукой и, не обнаружив Беркутова, уже собиралась расстроиться, но в ванной потекла вода, из чего выходило, что Никита не куда-нибудь далеко и надолго от меня убежал, а он тут рядышком, просто моется.

Дабы посмотреть, какую меня Никита увидит в первое совместное утро, обмоталась одеялом и допрыгала до зеркала. Волосы, потому как высохли естественным путём, без фена, не струятся по плечам, а торчат слипшимися сосульками, более того, на затылке они скатались во внушительный ком, так понимаю, из-за долгого трения об матрац. Губы из-за бесконечных поцелуев — вареники, глаза красные от недосыпа, но выгляжу я без ложной скромности обворожительно великолепно. Глаза хоть и уставшие, зато горят. Да, губы опухшие, но растянуты в мега довольной улыбке. Из меня всей словно радостный свет бьёт.

Вот он истинный секрет красоты — счастье! Все пластические хирурги и многообещающие косметические средства нервно курят в сторонке и грызут от зависти маникюр.

Подняв с пола сумку, что я в порыве страсти швырнула непонятно куда, нащупала телефон и разблокировала экран, чтобы глянуть, до которого часа мы с Беркутовым продрыхли.

— Ё-моё, — ругнулась я вслух и из чувства стыда прикусила губу — семь пропущенных звонков от отца.

— Привет, пап, прости, что не отвечала, — тут же набрала номер родителя и извинилась.

— Привет, потеряшка. Как дела? Ничего не случилось? Обычно ты всегда трубку берёшь.

— Ой… — тяжко вздохнув, начала делиться нерадостными новостями о Дарье и Снеже.

Беркутов как подгадал, вышел из ванной точно в ту секунду, когда мы с папой закончили разговор.

— М-м-м, кто это у нас тут проснулся, — заметив меня, сидящую на кровати, пропел Беркутов и с грохотом захлопнул за собой дверь в душ. — Это хорошо, что встала, а то пришлось бы будить. Мы-то с пацаном давно как не спим. Смотри, — мужчина сдёрнул с бёдер обмотанное вокруг полотенце, и я догадалась, о каком пацане идёт речь.

Улыбнулась, помахала пацану ручкой, вдобавок послала воздушный поцелуй, а после уже без игривого выражения на лице сообщила:

— Папа звонил, я ему о Даше и Снежане рассказала, он теперь требует, чтобы немедленно возвращалась домой. Говорит, что мне оставаться в отеле опасно.

Плутоватый огонь в глазах Беркутова мгновенно потух, а сам мужчина, опустив взгляд в пол, ушёл глубоко в собственные размышления. Какие мысли у него сейчас крутятся в голове — для меня тёмный лес. Лицо настолько сосредоточенное, что ни одна эмоция не читается, а мне бы очень хотелось знать, как он отнёсся к решению папы.

— Пока Даша в больнице, исключено — из города я не уеду, — сообщил Беркутов и, вновь на меня посмотрев, уточнил: — А немедленно, это когда?

Какая ему разница, когда именно отец планирует меня забрать? Почему он об этом вообще спрашивает, особенно после того, как заявил, что сам однозначно останется в отеле?