Пятая жена миллионера - Ульяна Гринь

Прасковья вылезла вслед за мной и спросила в спину:

— Полина, ты же меня не бросишь?

— Папа тебя не бросит, — сказала я решительно. — Прости, я должна разобраться с некоторыми нахлебницами.

— Полин, может, не надо?

Я обернулась на неё и улыбнулась. Моя ж ты лапушка… Папа тебя не бросит, это я обещать могу, а вот я… Да и зачем я тебе, Пашечка?

— Надо, — ответила сама себе и решительно пошла к танцплощадке.

Пока шла, чувствовала себя дурой. Такой… ох какой дурочкой. Девочкой для красивой картинки в красивом доме красивого миллионера. Нет, Андрей меня любит. Но не настолько, чтобы понять, что его бывшие жёны суки.

А терпеть я больше не намерена. Эти их милые личики, которые они делают перед Андреем… Это выводит. Прасковье я верю больше, чем любой из них. Всё.

На танцплощадке уже не было Филимона, зато привезли на тележке настоящий свадебный торт. Как в американских фильмах, как Машка хотела! Я сама его заказывала — сладкий, с жирным кремом, с мерингами, с фигурками новобрачных на верхушке! Он был прекрасен — розово-белый с прелестными розочками по периметрам каждого уровня!

Я выцепила взглядом Марту с Козочкой, которые стояли, держа бокалы с шампанским. Посмотрела на Машку, которая как раз кормила мужа кусочком торта. Маруся моя… Ты такая хорошая, но мне придётся сделать то, что я собралась сделать.

— Муся, ты поела торта? — спросила я подругу, взойдя на помост.

— Ага, — сказала она, слизав с губ крем.

— Прости, зайка, я должна испортить тебе свадьбу.

Выдрав из рук ведущего микрофон, я осмотрела гостей с улыбкой. Как всё мило, как всё няшно. Но некоторые из присутствующих только притворяются хорошими.

Маша сказала мне:

— Мать, ты чего? Ты не можешь ничего испортить!

— Мне придётся.

— Ну давай, — с искренним интересом сказала Машка.

Я испробовала микрофон:

— Раз, раз.

Кто-то из гостей сказал:

— Два!

— Окей, — усмехнулась я. — Дорогие гости, я рада, что вы все тут с нами, рада, что вам нравится быть здесь. Но я хочу сделать заявление.

Все посмотрели на меня. Я улыбнулась. Подумала. Сказала:

— Машенька, ты моя лучшая подруга. Ты человечек, который всегда, вообще всегда позитивирует! Ты без позитива — не ты. Я никогда тебя не видела грустной или подавленной. Наоборот — когда нам, девчонкам, было грустно, ты всегда приходила и веселила нас!

Машка умильно сложила лапки на груди. Моя ты зая, солнышко сладкое, я тебя обожаю и знаю, что ты меня не предашь. Когда узнаешь, что случилось…

— Я всегда знала, что хочу такую свадьбу и такого мужа, как мой Андрей, — взгляд на мужа, стоявшего с Филимоном в сторонке. — Но чего я точно не хотела, это жить в гареме, где старшие жёны строят козни младшей!

Привлекла внимание всех и отдала микрофон ведущему. А вот и пресса. Насрать. Тронули не меня — Пашку. Пусть теперь Андрей отдувается. Он слишком долго жил с головой, упрятанной в песке.

я оглянулась на Машку:

— Вкусный был торт?

— Обалденный, — слегка растерянно ответила она.

— Прости, Машунь, — сказала я и зачерпнула ладонью горсть крема со взбитыми сливками. В два шага сошла с помоста и влепила тортом в лицо испуганной Козочки. Сказала в её глаза, которые она попыталась протереть:

— Сука, хочешь моего мужа? Так скажи ему об этом прямо, не козли по углам!

Марта хмыкнула рядом, пока Козочка отплёвывалась. Я вернулась к торту и зачерпнула ещё немного — крем, сливки, мягкая основа. А они неплохо делают, надо присмотреться к этой фирме…

Спустилась и встала напротив Марты:

— А ты… Ты самая настоящая гадина. И от Андрея ты не получишь больше ни рубля, я позабочусь об этом. У тебя дочка беременна, но никому об этом не сказала, так вот пойди и поговори с ней вместо того, чтобы Пашке гадости обо мне шептать. Ты…

Марта смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых читался страх разоблачения, и я сплюнула:

— Ты даже торта в морду недостойна!

И бросила заготовленный крем на помост рядом. Марта выдохнула, оглянувшись:

— Нет, вы слышали?

— Слышали все, слышали! Твой эротический роман продастся с большим успехом после такого скандала!

Марта даже посинела, так ей перехватило дыхание. А я… Я не собиралась больше говорить ничего. Вернувшись на помост к молодым, заглянула Машке в глаза. В них прочла ясное: «Да, подруга!» и обратилась к Коле:

— Пожалуйста, ты можешь увезти меня сейчас, прямо сейчас?

Он посмотрел на жену. Машка кивнула. Я ухватила Колю за руку и потащила прочь.

Нахуй. Всё нахуй. Все нахуй. Включая Андрея.

В машине Коля попытался меня образумить:

— Полина Владимировна, может быть, это не лучший выход из ситуации?

Я, сидевшая на переднем сиденье, пристёгнутая ремнём, обняла плечи руками:

— Просто Полина, пожалуйста! И нет, не лучший выход.

Коля помолчал, выруливая на трассу, потом сказал напряжённо:

— Андрей Александрович вас любит.

— Честно? — я грустно рассмеялась. — Нет, так слабо не любят. А если любит сильно, то поймёт.

Эпилог. Но ненадолго…

10 августа, СПБ

Андрей звонил мне каждый день. Утром и вечером. Но я не брала его звонки. Более того, очень хотелось вернуть ему яблокофон вместе с симкой.

Останавливала меня только Прасковья. Она слала мне коротенькие смски и звала домой. Я отвечала, что пока не могу. Девочка ворчала, обижалась, но потом всё равно присылала сердечки в сообщениях.

А я не знала, чего жду.

Наверное, какого-нибудь официального заявления. Правда, от кого и каким способом… Ну, или мне просто