Этюд в сиреневых тонах - Тиана Соланж

со вторым, но не сделал ни шагу. — Позвоните в «скорую». Он умирает! — в отчаянии вцепившись в рукав его одежды, я потрясла мужчину. Тот бросил многозначительный взгляд за мою спину, и, обернувшись, я заметила злого, как тысяча чертей, Бахтияра. Его взгляд медленно скользил по моему лицу и телу, не предвещая мне ничего хорошего. Я отвернулась, с вызовом уставившись на мужчину в форме. — Вызовите «скорую»! Или я сделаю все, чтобы вы ответили за неоказание помощи пострадавшему. А еще…

— Саша! — Бахтияр, наконец, отмер и шагнул, пытаясь привлечь меня к себе, — мы, конечно, вызовем, но пока нужно позаботиться о тебе. Вернемся, когда…

— Если не вызовешь «скорую», я…, — договорить не успела.

— Быстро, реанимобиль к…, — мужчина отрывистыми фразами обращался к кому-то по телефону, раздавая указания и называя координаты места, где мы находились. Я бросилась снова к Северину, чтобы проверить его состояние, когда отмер второй мужчина, скинув с себя куртку, чтобы укрыть… нет, я тут не главная пострадавшая, поэтому перехватила одежду, укрыв ею Севера.

— Все будет хорошо, слышишь? Помощь уже в пути, ты только держись, — шептала я, то и дело прислушиваясь к его хриплому дыханию. — Ты будешь жить, Рин, будешь…

Я потрясла головой, прогоняя воспоминания. Что-то запомнилось лучше, что-то стерлось или оказалось незначительным. Короткая поездка в машине «скорой помощи», в которую запрыгнула сама, напрочь игнорируя увещевания Бахтияра, что «ему помогут, а мы должны…». Я лишь посмотрела на него самым уничижительным взглядом, вспомнив, что это из-за него мы оказались в смертельной ловушке. Если бы не Север… Я старалась не мешать врачам, занимавшихся Севериным, только осторожно держала в руке его холодные пальцы, боясь отпустить. Словно от этого зависела и моя жизнь тоже. Я не знала, есть ли кто-то там, наверху, не знала, как молиться, но просила лишь спасти того, кто, не задумываясь, бросился мне на помощь.

— Что? — я уставилась на уставшее лицо врача, который смотрел мне в глаза и что-то спрашивал.

— Муж? Брат? — повторил он свой вопрос. — Кем приходитесь? Зовут как? Возраст?

— Сев…Северин, — запнувшись, ответила ему, а затем, спрятав взгляд, тихо проговорила, — муж он мне…

— Фамилия? Ну же, девушка, что я из вас все клещами тащить должен?! — поторопил меня немолодой мужчина, держа в руках планшет с бумагами, напоминающими анкеты. — Что за молодежь пошла…

— Не кричите, — облизнув пересохшие от волнения губы, проговорила я. — Сокольский Северин. Возраст примерно тридцать лет…

— В смысле, примерно? — удивился второй мужчина, вернее, молодой парень, скорее всего, был практикантом или медбратом. — Он тебе муж или где?

— Муж, конечно, — возмутилась как можно увереннее, — мы с ним вчера только… поженились, а до этого встречались две недели. Что, надо было сразу в паспорт смотреть?!

— Во, дает, молодежь, — хмыкнул в ответ тот, который был старше, — не успеют за ручку прогуляться, так уже в ЗАГС бегут. А потом статистика по разводам неутешительна! Нет, чтобы характерами притереться, с родными познакомиться…

— А мы и познакомились, — выдавила холодно в ответ, лихорадочно соображая, как бы убедительнее соврать. — Родители против! Видели, как двоюродный брат был готов нас растерзать за это? Лишь бы не пустить с ним! — да, врала безбожно, но лишь бы не выбросили по дороге, а то, что колец на пальцах нет — так, извините, женились тайком и быстро, о кольцах думать было некогда. Да и то, что тот «брат» был моим бывшим женихом, а с самим «мужем» я знакома только полчаса — а незачем это кому-то знать.

— М-да, бывает же в жизни, да, Михалыч, — почесал затылок парень, подключая к груди Северина несколько датчиков. Второй мужчина, заполнявший что-то в анкете, бросил на него странный взгляд, но говорить ничего не стал. Было видно, что мне он не поверил, но и настаивать на правдивой версии не спешил, за что ему отдельное спасибо. Да и Северина он все же записал под моей фамилией.

— Са…ша, — прохрипел неожиданно Северин, и я метнулась к нему, едва не врезавшись лбом в монитор аппарата, к которому он был подключен. Сжала его ледяные пальцы, прижав их к мокрой ткани платья на груди.

— С… Рин, я тут, слышишь? Все хорошо… родной, — я легонько коснулась его мокрых волос, и мужчина на мгновение приоткрыл глаза, обводя вокруг мутным взглядом.

— Ш-жи… ва, — прохрипел он, пошевелив пальцами, а затем снова провалился в беспамятство. Я всхлипнула, сдерживая крик, и меня ловко отстранили, усадив на сидение. Оба врача принялись проводить какие-то процедуры, надели ему на лицо кислородную маску, а мне оставалось только наблюдать за всеми их манипуляциями из угла и молиться, чтобы мы успели вовремя.

— Саша, дочка, — дверь в палату неслышно отворилась, пропуская высокого крупного мужчину. Папа в два шага оказывается рядом, осторожно обнимая меня, стоило мне только приподняться на кровати. Я тоже в ответ крепко сжала его за талию, опасаясь, что и он тоже исчезнет, как и…

— Папа! Папочка, мне страшно, — я зашептала ему на ухо, пряча слезы и лицо на его плече. Широкая ладонь ласково гладит меня по спине, успокаивая и даря чувство надежности.

— Все хорошо, моя девочка. Моя птичка… папа рядом, — в его голосе мне слышится невольное облегчение и радость, а потом его губы касаются моей макушки. Совсем, как в детстве. Представляю, что ему пришлось пережить, пока он искал меня по городу, и сейчас моя глупая выходка, моя месть Бахтияру кажется каким-то безрассудным детским поступком. Хотела, чтобы они оба почувствовали свою вину, когда я исчезну из жизни обоих. И если без Бахтияра я чувствовала только облегчение, то из-за папиных переживаний меня грызла совесть.

Я уже собиралась попросить прощения, когда, подняв взгляд, наткнулась на полыхавшие злобой глаза Бахтияра. Он стоял в дверном проеме и не сводил с меня пристального взора. Я едва сдержалась, чтобы не вырваться из любимых рук отца и только беззвучно мои губы прошептала: «Уходи!». Его лицо снова перекосило от ярости, а пальцы до побеления сжали косяк двери, но… жених поворачивается и уходит, заставляя меня тихонько выдохнуть от облегчения.

— Странная у тебя реакция на человека, спасшего тебе жизнь, — спокойно произнес отец, не сводя с меня задумчивого пристального взгляда.

Я лишь скривилась, представляя, что Бахти наговорил отцу, и в каком свете выставил меня и Севера.

— Спас? Ну, надо же?! Не думала, что в его характере присваивать чужие заслуги, — мой голос звучал бесцветно и устало. Я откинулась на подушки, смотря папе прямо в глаза. — Моего спасителя он даже не захотел… спасти, — я скривила губы в усмешке, осознав, что сморозила, — еще