Этюд в сиреневых тонах - Тиана Соланж

А еще во всех грехах обвинили меня и, скорее всего, это связано с моей «провальной» помолвкой. Кто-то смог заснять все, что случилось в день помолвки и раздуть из этого грандиозный скандал. Но большее недоумение вызывал тот факт, что кому-то было дело до неизвестной дочери известного человека. Ведь я не медийная личность, обычная студентка, чтобы вокруг меня кипели такие страсти.

— Ал-ло, — голос следующего абонента казался заспанным, и я невольно прикинула, какой сегодня предмет прогулян нашей отличницей.

— Э-мм, привет, Лиз, прости, что разбудила, — я запнулась, не зная, что сказать дальше. Наверное, подожду ее ответа, чтобы знать, как она реагирует на мой звонок.

— А-а, Сокольская, ну, привет. Чего сопишь в трубку? — Лиза говорила со мной чуть насмешливо, в своей обычной манере, поэтому я немного расслабилась.

— Да вот, жду — вдруг тоже скажешь, что это я виновата во всем? — немного зло проговорила в ответ, хотя понимала — ее вины в моих проблемах нет. — Я даже не знала… сижу тут в палате, а оказывается…

— Ладно, не оправдывайся, Сокольская, — неожиданно серьезным тоном проговорила староста. — Уж, мне-то известно, что ты на многое закрывала глаза, ради своей Тиночки. А она этим бессовестно пользовалась, — ее голос прозвучал чуть устало, что мне стало невольно совестно. — Извини, я не верила до последнего, что ты не приложила к этому руку, особенно после ролика, что скинули в студенческий чат, — от этих слов я мгновенно побледнела. — Его, правда, удалили моментально, но видели многие. Поэтому, и у меня были сомнения, пока от тебя не было никаких вестей. А тебя, оказывается, тоже… Эх, Саня, наивная ты душа, даже жаль…

— Расскажешь? — тихо попросила я, присаживаясь на койку. Пропустила мимо ушей ее сочувственный тон, потому что она права — дура я, вот кто! Наивная дура в розовых очочках! Меня замутило от собственной тупости и недальновидности, и пришлось часто дышать, чтобы не разреветься от жалости к себе. Из тела, казалось, вынули стержень, который был у меня вместо позвоночника, и оно теперь напоминало дрожащий студень.

— Да, знаешь, тут никто особо ничего не понял. Вроде, несколько дней назад, Крис с девчонками пошла в клуб, ну, тот самый, где отмечали твой ДэЭр, помнишь? — я кивнула, а потом вспомни, что мы говорим по телефону и меня Лиза не видит, прохрипела свое «да» в трубку. — Ну вот, там ее и взяли под белы рученьки, когда она пыталась сбыть курительную смесь какому-то прыщавому подростку…

— Подожди, а как он-то туда попал? — удивилась я, даже сев ровнее на койке. Насколько я могла помнить, это не забегаловка, куда свободно может войти кто угодно, да там охрана едва ли не обыскивает на входе. И вход туда только постоянным клиентам, да по особым приглашениям. Нет, можно, конечно, уговорить охранника и пройти вместе с компанией завсегдатаев, но для этого еще нужно постараться. Все это я и выложила Лизе. Ведь даже мой отец «выкупал» клуб под определенное количество гостей.

— Саш, говорю же, никто толком не знает, возможно, просто слухи. Так вот, — Лиза замолчала на секунду, словно обдумывая, стоит ли мне рассказывать дальше. — Так вот, когда сделали экспертизу той смеси, оказалось, что в ней содержаться наркотические вещества. А это уже другая статья, сама понимаешь. Да и ладно бы хранение, так нет…, — в голосе Лизы слышалась откровенная злость и в то же время досада. Представляю, ей ведь тоже пришлось общаться с правоохранительными органами, ведь она староста нашей группы. Наверняка, проверки были и у нас в универе. И как бы ни недолюбливала она Кристину, все же сочувствовала ей.

— Получается…. — я по пальцам подсчитала количество дней, проведенных мною здесь и время, которое прошло с момента нашей с Крис последней встречи, — это произошло на следующий день после… той субботы?

— Ага, — уныло «каркнула» в трубку Лиза. — К нам тоже приходили следаки, всю группу перетрясли — вдруг еще кто-то был связан с ней. Или кому-то сбывала еще. А теперь представь, что творится в универе, особенно в нашей группе?

— Но этого не может быть! — воскликнула я, поморщившись. Думаю, студенты больше недовольны тем, кто причина этой проверки. — Я общалась с ней, но никогда не замечала, что…

— Сань, ты прости меня, конечно, но не строй из себя дуру! — вспылила Липатова. — Ясен пень, что ни тебе, ни кому-то из нас она не стала бы этого предлагать.

— Но, ты же не думаешь, что я настолько… мелочно могла отомстить? — возмутилась я, надеясь на твердое и уверенное «нет». Да, только тишина, повисшая в трубке, была уж больно говорящей. Я помрачнела. — Понятно. Так думают все.

Я уже хотела отключиться, ведь понятно, что общаться со мной теперь никто не захочет, и подставлять Лизу мне совсем не хотелось.

— Да, погоди ты, — словно уловив мое настроение, проговорила староста. — Не все, но многие.

— И ты тоже…

— Сначала… да, — нехотя признала она, — была уверена, ведь твой отец…, — Лиза ненадолго замолчала, а затем продолжила, — но теперь понятно, что во всей этой истории не обошлось без твоего женишка. Ты извини, Сань, но…скользкий он…

— Папа не стал бы, а Бахти…, — задумчиво проговорила я. Да уж, и как я сама не замечала, такое качество в Бахтияре? Вероятно, и правда была влюблена в него.

— Кстати… тут видео по «телеге» прошло, — Лиза говорила тихо, словно боялась, что ее могут услышать. Интересно, а она живет в квартире одна? Как-то я никогда не задавалась этим вопросом. Вдруг, ее соседки будут против нашего общения? Хотя… какое мне дело до них! — Ты, говорят, застукала его на «горячем»?

— Кто… говорит? И… что за видео? — хриплым от волнения голосом проговорила я. Я точно знала, что никого из блогеров или журналистов на празднике быть не должно. Папа и его охрана строго следили за этим. Если только кто-то из родни Кильдеевых не постарался, желая отомстить?! Его родню я не видела никогда, ну, кроме родителей, да и зачем? Жить в одном с ними доме я не собиралась, несмотря на все намеки родителей жениха.

И все же… мог ли кто-то