Полночные наслаждения - Элоиза Джеймс

— Нет, — не уступала она. — Если существует шанс, что наш сын может быть рожден с одобрения общества, мы должны попытаться его использовать. Даже если мне придется пройти обучение, а потом лгать.

В ответ Брэддон немедленно завладел ее губами, бормоча в перерывах между поцелуями невнятные слова любви.

— О нет! — неожиданно воскликнула она, освобождаясь от объятий. — Мы забыли папу! Он никогда не согласится на ваш ужасный план.

— Наверное, вы правы. — Брэддон надеялся, что Мадлен не заметит, как его руки блуждают по сладостным выпуклостям ее попки. — Мой план никуда не годится. Так что давайте поженимся сегодня вечером и уедем за границу.

Мадлен с трудом высвободилась и нахмурилась. При этом между ее бровями появилась прелестная вертикальная черточка.

— Вы такой греховодник, — пробормотала она. — Только Господь знает, почему я соглашаюсь выйти за вас замуж.

Брэддон опешил:

— Вы согласны? Действительно согласны выйти за меня замуж? О, Мэдди… — Он наклонил голову и снова завладел ее губами.

Мадлен вздрогнула, по ее телу прокатилась теплая волна. Возможно, Брэддон не самый блестящий кавалер, но в его поцелуях было что-то волнующее.

«Ларк» приближался к первому порту Уэльса. Софи и Патрик сидели на палубе, наслаждаясь необычно теплым солнцем. Она наголову разгромила мужа в триктрак.

— Так нечестно, — запротестовал Патрик. — Ты не проявила никакой стратегии — просто выкидываешь дубли один за другим.

Софи с ликованием сгребла две его фишки и послала обратно к началу.

— Мой дедушка называл это искусством.

Патрик с восхищением смотрел на жену.

— Моя дорогая, ты и за шахматной доской тоже не промах.

— Ну уж нет. Ты выиграл у меня два раза из трех.

— Да, — заметил Патрик, — но обычно я вообще не проигрываю. Особенно женщинам.

— Дорогой Патрик, у меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты страдаешь.

Патрик шутливо оскалился.

— А ты ведьма. Жена-ведьма.

Софи усмехнулась:

— Ты на себя лучше в зеркало посмотри. Настоящий дьявол.

Патрик подался вперед и обвел пальцем изящный контур ее губ.

— Ведьма, у тебя самые поцелуйные губы в мире.

Глаза Софи вспыхнули. Вначале она коснулась его пальца языком, а затем захватила во влажное пространство рта, перед этим тихо шепнув:

— Это ты околдовал меня, дьявол.

Патрик начал подниматься со стула, когда над его левым ухом кто-то деликатно кашлянул.

— Прошу прощения, сэр. — Рядом, со шляпой в руке, стоял капитан Хибберт. — Посмотрите, пожалуйста, на восток. Прошу извинить меня, мадам.

Софи улыбнулась. Ей нравился этот сдержанный, скромный капитан со слегка неуклюжими манерами.

— Ради Бога, капитан Хибберт, — сказала она, поднимаясь с кресла, — достопочтенный Фоукс в вашем распоряжении. А я удаляюсь в каюту.

Капитан Хибберт неловко покачнулся в поклоне и тут же повернулся к Патрику. Софи скосила глаза на мужа, но тот хмуро уставился на восток, где небо выглядело странно полосатым с преобладанием зеленого и голубого.

— Приближается шторм?

— Видишь пестроту справа? — Патрик обнял Софи за плечи и привлек к себе. — У моряков это называется «небо в барашках».

— Этот ряд небольших облачков?

— Да. Хибберт пришел вовремя. Еще минута, и мы бы удалились к себе в каюту. — Увидев, как порозовели щеки Софи, Патрик засмеялся и еле слышно прошептал: — Моя жена способна не выпускать меня из постели в течение многих часов.

Вместо ответа Софи тихо склонила голову Патрику на плечо.

— Не беспокойся. — Он нежно сжал ее плечи. — Наше судно может выдержать любой шторм. Мы с Хиббертом попадали в такие ураганы, что теперь, как говорится, нам сам черт не страшен.

— Дело в том, что единственный способ испытать характер судна — это попасть в сильный шторм. — Патрик погладил ее шелковистые локоны. — Но сегодня мы ничего испытывать не будем.

— Почему?

Он чмокнул ее в щеку.

— Потому что на борту ты.

Патрик последовал за капитаном Хиббертом, а Софи направилась в каюту.

Сейчас бы заняться турецким. С тяжелым вздохом Софи отбросила эту мысль. Ладно, если нельзя что-то изменить, значит, и огорчаться не надо.

«Ларк» осторожно двигался вдоль западного побережья Уэльса в поисках подходящего места, чтобы встать на ночь на якорь.

Примерно через час впередсмотрящий громко выкрикнул:

— Я вижу, капитан!

Патрик и Хибберт на палубе насторожились.

— Вижу огни! — еще раз подал голос впередсмотрящий. Патрик направил на берег подзорную трубу. Небольшая бухта была настолько узкая, что с такого расстояния разглядеть ее было чрезвычайно затруднительно. На берегу мерцали огоньки, обозначая какое-то большое строение.

— Скорее всего это старый монастырь, — сказал он, передавая подзорную трубу Хибберту.

— Вполне возможно, — лаконично заметил капитан и направился к рулю. Вводить «Ларк» в незнакомую бухту будет только он сам.

Вскоре Патрик, весело насвистывая, спустился по трапу к своей каюте. Чуть было не постучал, но передумал. А что, если Софи принимает ванну?

Отворив дверь, Патрик некоторое время завороженно наблюдал за женой. Она сидела в своем любимом кресле и читала, почему-то напряженно шевеля губами. Как школьница. Софи-школьница — его сердце нежно встрепенулось.

Он сделал шаг вперед, и она испуганно подняла глаза. Ему показалось, что даже слегка подпрыгнула в кресле.

— Ой, как ты меня напугал!

Патрик с улыбкой посмотрел на свою смущенную жену. Надо же, смятение ей тоже к лицу.

— Я надеялся застать тебя deshabille.

Софи неохотно улыбнулась.

— Что ты делала?

— Ждала тебя.

Патрик нахмурился:

— Софи, неужели обязательно нужно говорить неправду? Ведь ты читала. И в данный момент сидишь на своей книге.

— Да, читала, — спокойно отозвалась она. — И одновременно ждала. Так что никакой неправды здесь нет. Одно другому не мешает.

Софи вспомнила слова Дэвида, школьного приятеля Патрика. «Мой муж ненавидит вранье и не терпит фальши. Можно себе представить его недовольство, если он обнаружит, что это за книга».

Патрик отошел к гардеробу и начал снимать рубашку, краем Глаза наблюдая, как она поспешно сунула книгу в ящик стола.

«Должно бять, Софи читала какой-то модный французский роман и не хочет, чтобы я знал об этом, — подумал он и улыбнулся. — Похоже, эта стерва Элоиза не позволяла ей читать популярные романы. Только молитвы. Надо будет сказать попозже, чтобы она не стеснялась. Я такие романы безнравственными не считаю».