Опера вызывали?! - Ульяна Николаевна Романова

Сквозь сон почувствовала, что меня накрыли пледом, сверху на плед опустился кто-то мурчащий. Гений тихонько говорил с кем-то по мобильному телефону в кухне, а я попыталась перевернуться на другой бок, но тот, кто лежал в ногах, был явно против.

— Выдохни и возьми себя в руки, — услышала я тихий шепот, — Аня, ты слышишь? Твою мать… Через двадцать минут буду…

Я хотела поинтересоваться, кто такая Аня и зачем он к ней поедет. В груди кольнула ревность, но проснуться я была не в силах.

Шуршание одежды, тихий мат Громова, звук открывающегося замка, и я снова уплыла в тревожный сон.

А когда проснулась, то застала в кухне голодного Оккупанта. Гения дома не было!

Глава 41

Лиля

— Мя-а-а-у, — напомнил о своей драгоценной персоне кот, когда понял, что вместо того чтобы кормить его усатое высочество, я разыскивала свой мобильный.

— Потерпи немного, — отмахнулась я, роясь в своей сумочке.

— Ма-а-а-а, — завыл Оккупант на одной ноте и с разбегу прыгнул мне в ноги.

Я запуталась, чуть не упала, оперлась ладонями о стену и возмутилась:

— Ты такой же хам, как и твой хозяин! Минутку не мог потерпеть?

Кот смотрел на меня так, словно хотел матом пояснить, кто здесь хозяин, и напомнить, что высочество нужно кормить по расписанию.

— А если бы меня не было? — вздохнула я. — Ладно, куда Гений твой корм спрятал?

Паня, поняв, что я иду в кухню, задрал пушистый хвост и первый рванул к месту своего пропитания. Встал у миски с водой и завертелся на месте, пока я рыскала по ящикам в поисках сухого корма.

Нашла, от души сыпанула в миску кошачьих сухариков и снова вернулась в прихожую под аккомпанемент мурчания и хруста.

Достала телефон, разблокировала, нашла сообщение от мамы, которая уведомляла: папа недоволен тем, что чадо не пришло домой ночевать.

От Гения ничего! Ни звонка, ни сообщения! Тишина! А учитывая, что, прежде чем уехать, он разговаривал с какой-то Аней…

Накручивать себя я могла, умела и очень удачно практиковала. Игнорируя трясущиеся от гнева колени, набрала номер Жени, выслушала длинные гудки и окончательно взорвалась.

За неимением другого собеседника пришлось выговаривать свое недовольство коту:

— Убью! Неужели нельзя предупредить? Написать сообщение или записку?

Паня невозмутимо ел, лишь иногда подергивая правым ушком со смешной кисточкой.

— А если у него что-то случилось? — скакнули мои мысли в другую сторону. — Если на работе какие-то проблемы. Может, Аня — это его коллега? Может такое быть?

Вопрос остался без ответа, а я завертелась на месте, не зная, как быть. Попробовала позвонить еще раз, но телефон оказался выключен! И это оказалось последней каплей моего терпения!

Я не хотела верить, что мои страхи воплотились в жизнь, но звонок Ани, его молчаливый уход и выключенный телефон говорили об обратном.

Я выдохнула, сжала ладони в кулаки, не позволяя слезам появиться на глазах, собрала одежду, натянула на себя, осмотрелась и снова обратилась к коту, найдя в нем родственную душу:

— Твой хозяин — гад, так и знай!

— Мяу, — возразил мне кот.

— Не спорь! — отрезала я.

Снова обвела взглядом комнату и решительно пошла в прихожую. Надела кроссовки на босые ноги, потому что мой носок Оккупант опять где-то надежно спрятал, подхватила сумочку и, гордо, словно у меня были свидетели, покинула его квартиру, не забыв хлопнуть дверью!

На часах было пять утра, улица встретила тишиной и пустотой, а я все-таки позволила себе немного поплакать. Совсем чуть-чуть, пока шла до дома, — ровно пятьдесят три минуты.

Возле своего дома остановилась, отдышалась и как мышка постаралась зайти домой, чтобы не разбудить родителей. Потому что вопросов точно не избежать, и мой заплаканный вид точно вызвал бы вопросы у мамы и гнев у папы. А я решила, что с Евгением разберусь сама! И если опер не придумает вескую причину своего поведения, то нам точно не по пути!

Родители, к моему облегчению, спали. Я тихонько прошла в ванную, заперлась там, посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула. Нос и глаза покраснели и опухли, волосы я расчесать забыла, и они спутались.

Как я позволила себя в таком виде вообще выйти на улицу? После знакомства с опером Громовым вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Как я могла ему поверить? Как?!

Ответ нашелся сам собой — я ХОТЕЛА верить! Хотела быть с ним. Так хорошо, как вчера, мне никогда не было, хотя я не могла назвать Диму плохим любовником. Он был первым и до вчерашнего дня моим единственным мужчиной. И нам правда было хорошо вместе, но в моем бывшем не было и малой доли того огня, который был в Гении. Дима никогда не смотрел на меня так, словно я последний глоток воды в пустыне. Голодно, жадно сжимая зубы от невыносимого желания.

Может, это и был ключик? Желание получить запретный плод, на ухаживание за которым потратил кучу сил и времени? И мои сомнения были не сомнениями, а предчувствием?

Я долго умывалась ледяной водой, пока не начала клацать зубами. Включила горячий душ, чтобы согреться и прийти в себя, дабы в презентабельном виде предстать перед родителями.

Вымыла голову, с трудом прочесала волосы, переоделась в домашнее и вышла. В нос ударил запах кофе, а в гостиной уже бубнил телевизор — папа любил быть в курсе последних новостей.

Я же постаралась сделать вид, что у меня все хорошо, но разве маму можно обмануть? Ей хватило одного взгляда. Мамочка нахмурилась и тактично поинтересовалась:

— Ничего мне рассказать не хочешь?

— Не сейчас, мам, — взмолилась я, — мне в университет нужно.

Мама сурово нахмурила брови, кивнула и уже другим тоном предложила:

— Позавтракай для начала.

Аппетита не было, но кофе я выпила. Взяла кружку, вдохнула аромат, блаженно прикрыла глаза и сделала первый глоток, когда в кухню вошел папа:

— Где была? — невинно уточнил он.

— Павел! — зыркнула мама.

— Аленушка, не вмешивайся, я хочу знать, — отрезал папа. — Очередного тюбика нашла?

— Пап! — возмутилась я.

Все внутри кипело и пузырилось от злости и обиды на Гения, но я все еще не могла позволить, чтобы кто-то, за исключением