Опера вызывали?! - Ульяна Николаевна Романова

— Кто он? — папа сел за стол, сложил руки на столешницу и буравил меня взглядом.

— Оперуполномоченный, — честно призналась я.

— Мент, значит.

— Мент, — согласилась я.

— Надеюсь, не тот, который к нам от Лолы бежал?

— Нет, конечно! — тут же открестилась я. — Тот Макс.

— А твой?

— Па, я очень опаздываю, — вскинулась я, не желая отвечать на вопросы.

— Ты мне нужна, — признался папа, — отвлекись на пару дней от своего опера, мне нужно проверить документы на новые поставки.

В папином магазине продавалось и оружие в том числе, поэтому законность сделки для него было крайне важна. Подозреваю, что обучение мое папа спонсировал в том числе из шкурного интереса — не нужно платить наемным юристам.

— Когда? — с готовностью согласилась я.

— Завтра. Отпросись с учебы на три дня, нужно в столицу смотаться. Твой опер не будет против? — сыронизировал папа.

— Не будет!

Я поставила на стол пустую чашку и умчалась переодеваться. Держала телефон в руках и все еще ждала, что Громов мне позвонит. Или напишет.

Ждала утром, пока ехала в университет. Днем, сидя на парах, когда ехала к Полине с вещами и продуктами без конца косилась на телефон. Каждый раз, когда мобильный оживал, я дергалась, сердце билось в висках, но Женя так и не объявился.

И я решила, что это точно конец. Выключила телефон и постаралась пережить свой позор и разочарование.

Глава 42

Жека

Как говорил мой друг, адвокат и такой же лузер в отношениях Руслан, — беда не приходит одна. В моем случае беды щедро посыпались как из сломанного рога изобилия.

— Сергей Ильич, — снова пристал я.

Образцов уже пятый день пытался играть в неуловимого мстителя и прятался от меня по всем углам.

— Нет, Громов! — начальство даже подпрыгнуло на месте, когда я появился из-за угла.

— Он ребенок совсем!

— Громов, не трави душу, сам знаю. Не могу я сейчас делу заднюю дать, не мо-гу! — по слогам отчеканил Образцов. — Дело у Макса, пацан чистосердечное написал.

— Да твою ж налево в варежку, — не выдержал я, — он мать защищал.

— Знаю. И ты знаешь. И Макс тоже. Ты всем уже этим пацаном плешь проел. Только никто ничего сделать не может! Он отчима убил, улик предостаточно, следы, пальчики и чистосердечное от него! Я сейчас что должен сделать? Сам подставиться?

— Я же просил…

— Молчи! — предупредил Образцов. — Или я тебя уволю, Громов, несмотря на былые заслуги. Мы преступников сажаем, а не разваливаем дела. У тебя работы совсем нет? Сколько можно меня по углам как девицу зажимать?

— Сергей Ильич…

— Иди, не доводи до греха. Если так хочешь помочь пацану — найди ему адвоката.

Образцов ушел, а я со злости впечатал кулак в стену, не чувствуя боли. Пятый день я пытался вытащить из тюрьмы пацана, которого, кажется, в прошлой жизни мы с Ромычем спасли от двух пьяных придурков тогда во дворе. Со скрипочкой ходил, правильный такой, домашний.

Посмотрел в окно, достал мобильный, снова набрал Лиле, но уже пятый день я слышал одно и то же «Абонент находится вне зоны действия сети». Написал ей тысячное сообщение, устало потер лицо ладонями и посмотрел в потолок.

Я дебил, да! Сволочь, гад, кобель блохастый и все, что она там про меня думала. Не подумал я, что так надолго уеду.

Анька, моя потерпевшая. Полгода назад впервые пришла писать заявление на мужа. В отношении домашнего насилия у нас закон очень слабый, но я муженька трое суток в обезьяннике подержал, а потом отпустил, но перед этим поговорил не по протоколу. Потом еще раз, и еще. И Аньке сказал, чтобы уходила, потому что это только начало. Откуда мне было знать тогда, что пацан со скрипочкой окажется ее сыном? И то, что, защищая мать, этот пирожочек отчима к праотцам отправит?

Она позвонила ночью, что-то бубнила и просила приехать. Я думал, за пару часов управлюсь. Успокою буяна и вернусь к пельмешке. А приехал на место преступления, когда пацан уже показания давал… И Анька мне позвонила, когда уже все случилось. Чуть бы раньше, я бы на преступление пошел, дело развалил, улики скрыл, хрен с ним, выгреб бы. Но я опоздал.

Пацана было жалко. Ему грозило от семи до пятнадцати, а я был бессилен — дело отдали не мне, а Образцову. Я пытался с ним поговорить, чуть погон не лишился, но вытащить пацана не получалось.

Пока проблемы решал, даже на время не смотрел, не заметил, что телефон разрядился в ноль. Думал, все позже Лиле объясню, разгребу как-нибудь, а она отключила телефон. Поехал к ней, плюнув на родителей, в конце концов, у меня серьезные намерения и знакомиться все равно придется, но только поцеловал замок и остался ни с чем.

На следующее утро написал Багрову. Арт ответил, что Лиля уехала с родителями по делам, в универе ее нет, а когда появится, он позвонит. Уже пятый день не звонил, а упрямая пельмешка отключила мобильный. Я даже с телефона Ромыча пытался дозвониться, но ответ всегда был один.

Впору было начинать биться головой о стену. Эта девчонка не понимала одного — влюбился я в нее как ненормальный. Меня другие перестали волновать с того самого дня, когда она в мой кабинет с Калерией Степановной пришла, а потом меня же в нем и оставила с диким стояком и Мишаней.

И я понимал ее чувства, мог представить, что она подумала, когда проснулась, меня не нашла и не смогла дозвониться.

Сука… Хотелось бегать кругами по потолку. От тоски и безысходности. Я ненавидел бездействие, терпеть не мог, когда ситуация разворачивалась так, что от меня ничего не зависело.

Обнять пельмешку сейчас хотелось как никогда сильно. Аж искры из глаз сыпались, когда я о ней вспоминал. Сука, где я так нагрешить успел за эти годы?! Нет, я никогда не был праведником, но не до такой же степени?!

Телефон ожил, я вскинулся, но звонила не Лиля.

— Алло! — рявкнул я в трубку.

— Звентибальд у вас? — робко интересовалась хозяйка Пани.

— Очнулась, млин! — я перестал изображать вежливость пять дней назад.

— Он у вас?

— У нас! — ехидно согласился я.