Отец моего (вы)бывшего - Юлия Вернер

Пять лет, боже… пять лет! На что он надеялся? Мы ведь могли больше никогда не встретиться! Это просто удача, что мы снова с ним пересеклись!

И что теперь? Позволить Михаилу видеться с дочерью? Ну, очевидно, что да. Дать ему шанс все исправить и попробовать начать жизнь сначала? Над этим я подумаю…

— Ну, так что, постелить тебе на диване? — я встала в дверях комнаты Нади, делая вид, что мне, собственно, все равно на его решение.

Надя с отцом ползали по полу и играли самолетиками, которые я купила дочери в каком-то киоске, когда мы гуляли с ней.

— Если тебя не затруднит, — ответил он, и я с трудом сдержала довольную улыбку.

— Папа! — позвала Надя, поднимая руку держащую самолетик и имитируя полет. — А ты покатаешь меня в кабине пилота?

Михаил нахмурился и бросил на меня непонимающий взгляд.

— Когда вырастешь, обязательно! — ответил он, видимо не понимая, откуда вся эта любовь к самолетам.

Я усмехнулась, прошла и села на пол рядом с Вороновым.

— Я сказала, что ты пилот, — тихо проговорила, склонившись над его ухом.

Мужчина фыркнул.

— Спасибо, что не космонавт! Иначе где бы я достал летающую тарелку?

— Для тебя нет ничего невозможного, Воронов, — проворковала я, толкая самолетик мужчины к дочери — тот поехал на крохотных колесиках и врезался в игрушечного жирафа. — А вы что, устроили полет над Африкой?

Надюшка засмеялась, вскочила, распахнула руки и стала бегать по комнате, а потом ее подхватил на руки отец и стал кружить вместе с ней, будто она была маленьким самолетиком.

— Не налетите на меня! — воскликнула я и вскочила, присаживаясь в кресло.

Честно — я любовалась ими. Мне было приятно смотреть на то, как Миша играет и общается с дочкой, наверстывая упущенное время. Одним словом — отец и этот титул ему очень шел. Я лишь только жалела, что он не застал ее совсем крохой. Возможно, если бы я все же сообщила ему тогда о рождении дочери, то у него был бы больший стимул к выздоровлению, пусть я бы этого и не знала.

— Мама смотри! — дочка то взлетала вверх на руках папы, то опускалась совсем низко, смеясь и размахивая ладошками. — Я лечу!

Я тоже засмеялась.

— Ну, все-все, — я поднялась, подошла к шкафчику и забрала с полки пижаму Нади. — Летите в ванную, юный пилот. Пора принимать водные процедуры и ложиться спать!

— Ну, мам! — протянула девочка, надув губки. — Еще чуть-чуть!

— Так, ты слышала маму, — подал голос Воронов и сменил курс на ванную. — Ее нужно слушаться!

Дочь продолжала дуть губы, но больше ничего не сказала, нехотя позволяя отцу отнести ее в ванную.

Вскоре я уже укладывала Надю спать — Михаил тоже зашел, поцеловал дочь в лоб, пожелав сладких снов, и ушел в душ, в то время как я рассказывала ей сказку.

— А папа больше никуда не улетит? — спросила Надя после сказки. — Я больше не хочу, чтобы он уходил.

Я улыбнулась, поправляя ей одеялко.

— Думаю, уже не улетит, — подмигнула. — Засыпай, мышка. Добрых снов, — поцеловав дочку в щечку, я поднялась и, оставив ночник, вышла в коридор.

— Уснула? — в гостиной меня ждал Воронов.

— Почти, — ответила тихо. — Она всегда сама засыпает, я не сижу рядом и не жду.

Михаил кивнул.

— Учту на будущее.

— Угу, — произнесла я и сделала шаг от него. — Что ж, пойду, принесу тебе постельное белье и подушку, — с этими словами я поднялась к себе, забрала все необходимое, а затем спустилась снова.

— Не заморачивайся, — Воронов забрал у меня постельное белье, стоя передо мной в одних трусах. — Я сам справлюсь.

Я кивнула и до боли прикусила губу, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Каков наглец, а? Да вы посмотрите на него!

— Что ж, спокойной ночи, — хрипло сказал Михаил, не сводя с меня глаз.

— Спокойной ночи, — ответила ему я, а затем развернулась и на ватных ногах отправилась к себе в спальню, решив, что разумнее будет просто лечь спать и не думать о том, что у меня в гостиной находится сексуальный полуголый мужчина.

Глава 30

Лежа в постели и пялясь битые двадцать минут в потолок, я уже пожалела о том, что не приняла предложения Лиды по поводу игрушек для взрослых девочек. Мне бы сейчас это ох как не помешало снять напряжение каким-нибудь вспомогательным предметом!

Вот сама уложила его там, внизу, а теперь страдала! Типичное женское поведение! А ведь могла же воззвать его с собой и вместо того, чтобы лежать и смотреть в потолок, занималась бы приятным делом!

Шумно вздохнув, перевернулась на правый бок и закрыла глаза, решив, что все — хватит думать о мужском члене, нужно спать, завтра сложный день, но сон, собака такая, не шел.

Тихо проворчав под нос ругательства, я поднялась, включила на тумбочке ночник, села и взяла книгу, решив немного почитать и отвлечься от мыслей, но героиня в книге как назло занималась сексом с брутальным иностранцем на берегу моря.

Да что это еще такое? Знаки свыше или элементарное издевательство Вселенной?

Бросив книгу туда, где была, я спрятала лицо в ладони.

Спокойно, Вера, ты сможешь! Нельзя идти среди ночи к мужчине и молить его о ласке! Ты себя не на помойке нашла! Должна же быть гордость, в конце концов!..

Нужно помастурбировать. Да, точно и все напряжение пройдет!

Устроившись поудобнее, я забралась руками под одеяло и только-только полезла рукой под резинку шортиков, как в дверь тихонько раздался стук, напугав меня до потери сознания. Я сразу поняла, что стучала не дочь.

Даже и не успев начать снятие напряжения, я стиснула зубы и поднялась, направляясь к двери.

— Ну чего? — я открыла дверь и уставилась на стоящего снаружи Воронова, который пришел ко мне в комнату в одних трусах. Гад! — Чего ты бродишь ночью в таком виде? Ребенка бы постыдился!

Михаил улыбнулся и демонстративно завертелся.

— Какого ребенка? Здесь только мы с тобой, — он нагло протиснулся в комнату, и мне пришлось подвинуться. — Собственно, я чего пришел… — мужчина прикрыл за собой дверь. — Нам нужно все решить сейчас раз и навсегда!

В комнате была полутьма, но ночник все равно освещал огромную фигуру мужчины, позволяя рассмотреть все, что так хотелось. Рельефную грудь, плоский живот… бугорок в трусах.

— И что же нам так срочно нужно решить, что ты решил не дожидаться утра? — я сложила руки на груди, чтобы унять возникшую нервную дрожь. — Серьезно, Миш, давай утром поговорим, поздно