Гамбит искусного противника - Ария Тес

отлично подчеркивают мой образ, собранный не у лучших стилистов столицы, а на коленке. Неряшливый хвост туда же — это все мой личный плевок в лицо самому богатому человеку Москвы. Я намерено подчеркиваю тот факт, что мне от него ничего не нужно и никогда не будет нужно — ему нечем крыть, как Лиле. Обрезки платья и босоножек у меня лежат в одном пакете, в другом наличка, которую прислал мне Элай в качестве «платы» — это я определенно беру с собой.

Все готово. Я тоже готова и выхожу, запихнув в карман свой шокер — так, на всякий случай. Естественно убивать или калечить миллиардера не входит в мои планы, но входя в клетку со львом, я предпочту иметь хоть какое-то оружие.

— Эм…неожиданно… — раздается голос Арая, и я оборачиваюсь, замечая все ту же троицу в гостиной.

Они идут провожать, видимо, и я издаю смешок, снимая свою тоненькую ветровку с вешалки.

— Спасибо?

— Ты не пойдешь.

Звучит, как гром среди ясного неба, и в первую секунду я даже замираю — не ожидала ничего подобного уж точно. Алекс любит раздавать приказы, но мне казалось, что только в постеле, а теперь нас и она не связывает. Тогда что это было вообще?! Оборачиваюсь, недоуменно приподняв брови.

— Прости?

— Ты оглохла или резко забыла значения таких простых слов?

— Ни то, ни другое, — тут же ощетиниваюсь, глядя в его глаза, — Просто пытаюсь понять…

— Тема закрыта. Ты не пойдешь.

Ага, как интересно…

Глава 11. Ярмарка Тщеславия. Амелия

17; Июнь

Я буквально киплю, когда сажусь в такси, нервно швырнув свои пакеты на затертое, серое сидение Кии Рио. Все мои попытки и весь мой настрой летит к черту, потому что сейчас я больше похожа на какую-то истеричку, у которой разве что глаз не дергается, чем на хладнокровную скалу, кем хотела бы быть. Эмоции, как я говорила, здорово мешают, и сейчас у меня есть примерно час, чтобы снова взять их под контроль, а я просто не могу! Ну вот никак не могу! Мысли возвращаются обратно в квартиру, где меня так вероломно лишили контроля…

Полчаса назад

— Тема закрыта. Ты не пойдешь.

Я смотрю на него, как на дебила, а внутри медленно, но верно просыпаются чувства настолько далекие от «теплых», что это расстояния может занять вся Китайская стена при желании. Меня бесит. Дико бесит эта вольность!

«Как он смеет?!»

Еще и при всех…

Крис странно хмурится, переводя взгляд с меня на Алекса и обратно, словно стараясь что-то понять, а вот Араю стараться нет нужды. Он уже все понял, вон как давит лыбу, пряча ее за ладонью, только глаза выдают. Они хитрые, блестят, как у кота при виде сметанки, смеются. Я прямо кожей чувствую, как еще секунда и он заржет в голос, поэтому краснею так густо, что, если рядом положить помидор, вряд ли нас можно было бы различить.

— Что ты себе позволяешь?! — шиплю, делая небольшой шаг в сторону этой наглой морды.

Алекс не отступает, а делает ответный шаг, сурово смотря мне в глаза. Он не тушуется, ему плевать, что мы не одни, ему плевать, что сегодня мы вообще оборвали все свое «наедине». Нас больше ничего не связывает! А у него как будто случился приступ амнезии.

— Мне повторить в третий раз, или ты начнешь соображать быстрее?!

— Не смей разговаривать со мной так!

— Прекрати истерику, дура, и не смей орать на меня!

Как два быка мы стоим друг к другу впритык, сверлим взглядом, дышим часто, разве что огонь не испускаем. Я его в этот момент прямо ненавижу, очень хочется вцепиться ему в рожу, но и он не уступает. Думаю, что Алекса одолевают похожие чувства, но самое до боли раздражающее — я не могу отделаться от мысли, как классно было бы сейчас оказаться в его постеле…

«Наверно, это был бы классный секс…» — «О чем ты думаешь?! Прекрати!»

Мотаю головой, чтобы отогнать наваждение и возбуждение, которое пришло следом аж до покалывающих пальцев, и отстраняюсь, сложа руки на груди.

— Я буду делать все, что посчитаю нужным. И, поверь мне, мой милый, я не считаю нужным спрашивать у тебя разрешения. Уяснил?!

— Уяснил, моя милая, но уясни и ты: можешь делать все, что считаешь нужным в своей комнате, потому что из квартиры ты не выйдешь.

— Что ты себе позволяешь?! — срываюсь на крик, тыкая ему в грудь, — Ты мне никто!

— Закрой рот, Амелия, — предостерегающе тихо говорит, пока у самого аж челюсть от злости сводит, а глаза горят.

Кажется, я действительно хожу по тонкому льду…

— …Я не твоя сестричка, и если у нее кишка тонка тебя угомонить — у меня нет.

— Ты не имеешь никакого права…Кем себя возомнил?!

— А кем ты себя возомнила, а?! Хочешь подергать льва за усы?! Давай будем честными. Не надо быть гением, чтобы понять — ничем хорошим это не кончится!

— Ты не знаешь меня…

— А что тут знать?! Он — миллиардер, а ты глупый, неразумный ребенок. Сиротка…

Правда, но эта правда из его уст да еще и таким тоном кидает на глаза красную пелену, как по щелчку пальцев. Я сама не до конца понимаю, что делаю, меня отрезвляет только боль в ладони, и только после этого приходит осознание: я зарядила ему пощечину.

Я. Пощечину.

Капец.

Алекс стоит передо мной, отогнув голову в сторону, часто дышит. Кажется, лед под моими ногами треснул, и мне вот-вот грозит искупаться в ледяной воде, а это очень страшно. Я тушуюсь, немного ежусь, но тут же бью себя по рукам: нет, не сметь сдавать позиции! Расправляю плечи и гордо вздергиваю носик, когда он медленно переводит на меня горящие глаза. Алекс просто в ярости! А на щеке отметина — моя первая. Это даже забавно, я почти улыбаюсь, еле удаётся сдержаться, и вместо какого-то продолжения, понимаю, что все это вообще не имеет никакого смысла. Разговор «ни о чем», какой-то глупый, непонятно откуда взявшийся героизм — все это маразм, не иначе как. Осматриваю его презрительно, потом закатываю глаза и щелкаю языком — ну не могу удержаться от хотя бы такой маленькой, невербальной шпильки. Хочу уколоть его перед тем, как развернуться и пойти своей дорогой, но…я, видимо, не до конца оценила всю степень опасности маразма. Стоит мне направить корпус в сторону двери, как руку тут же хватает знакомая до боли горячая пятерня, а дальше, не успеваю я