Гамбит искусного противника - Ария Тес

— Так я и думал.

— И кто этот загадочный Матвей?

— Его младший сын.

Бам! Меня, сказать по правде, немного ошарашивает эта новость, поэтому я тупо пялюсь на водителя и молчу.

«Стоп. Нет. Это какая-то херь, Адель бы по-любому что-то да сказала бы, она слишком болтлива!»

— Ты гонишь, — изрекаю со смешком, на что получаю спокойное, отрицательное покачивание головой.

— Нет.

— Судя по имени, он сын от Марии.

— Да.

— У них не было никакого Матвея! Младший — этот конченный Максимилиан!

— Смотри не ляпни это при Александровских. Если они услышат, и кто-то «очень добрый» решит с ним поделится — тебе не жить.

— И снова угрозы…

— Не моя вина, что ты вляпалась в эту семейку. Не по своему желанию, конечно, но тем не менее. Макс еще хуже, чем его папаша. Он…

— Да мне плевать вообще, Дим! Я точно знаю, что он младший, а не…

— Сколько лет ты в их доме? Парочку?

— Типа того.

— А я больше десяти, и поверь мне, Максимилиан не младший, Матвей — да. Он твоего возраста, кстати…

— Гон! Адель бы сказала…

— Вот об этом я и говорю! Ты думаешь, что ты — самая умная, но это нихера не так. Адель тоже не такая сказочная принцесса, как тебе кажется!

— Я прекрасно знаю, что она не срет радугой, но…

— Она бы ни за что не сказала, потому что не хочет повторить его участь.

Я резко дергаю головой назад. Звучит стремно, если честно, «повторить участь». У меня даже мурашки бегут и отнюдь не самые приятные, от чего я внутренне ежусь, но запрещаю себе внешне проявлять хоть какие-то эмоции.

— Что это значит?

— Я итак сказал много и теперь очень рискую. О нем запрещено говорить. Единственное, что могу добавить: Матвей был чем-то похож на тебя и по началу Александровскому это даже нравилось, но быстро надоело. Теперь его имя в доме и за его пределами — стерто.

— Был? — тихо переспрашиваю, не веря своим ушам.

Нет, я всегда знала, что Александровский — мудак в квадрате, но, блядь, «был»?! Это уже борщ. Димка, правда, не собирается расставлять точки над «i», игнорирует мой вопрос, продолжая катить свою телегу.

— Тебе лучше поехать на этот бал, а когда ты встретишься с ним — фильтруй свой базар.

— Что за бал такой?! — теперь притворно хмурюсь, сама то прекрасно знаю, что за мероприятие мне предстоит.

Слишком уж очевидно это было…

— Белый бал. Благотворительность и все такое.

— И на кой хер я ему там сдалась?!

— Без понятия. Может хочет показать свою силу, чтобы немного сбить с тебя спесь.

— Пусть с себя что-нибудь собьет, козел!

— Фильтровать базар можно начинать уже сейчас…

Димка слегка улыбается, а когда я выгибаю средний палец, и вовсе хохочет, закатывает глаза, но потом отдергивает свой пиджак и кивает.

— Начало в девять. У тебя есть три часа. Собирайся, я буду ждать тебя внизу.

— Я доеду сама.

— Амелия…

— Я доеду сама, — твердо акцентирую, а оторвавшись от изучения балахона взглядом, смотрю на него и киваю, — Я даже отмечу в голове галочку напротив «совет получен», но решать, как себя вести тоже буду сама.

— Ты точно идиотка…

— Дим, ты дал совет, я его услышала. Спасибо.

— Просто будь аккуратна. Тот факт, что твоя сестра…

— Полирует его яйца? — с улыбкой перебила, на что получила еще один смешок.

— Очень красочно, но именно так. Она не поможет тебе, если ты зайдешь слишком далеко. Поставь галочку напротив этого тоже.

— Обязательно.

Димка уже собирался выйти из квартиры, но я хватаю его за рукав пиджака, а когда он оборачивается, тихо спрашиваю то, что все еще не дает мне покоя.

— Он что убил своего сына?

Водитель медлит, а мне как-то уж совсем не по себе. Я сильно ненавидела своего отца, знала о нем многое и все не радужное, но даже он на такое не был способен.

«Может мой и не такой монстр, как мне кажется?» — мелькает в голове, но я не успеваю застрять в этой идеи, потому что Димка наконец отвечает.

— Матвей жив, но это ничего не значит. Александровский очень любит наказывать…

— А Лиля что-то знает о нем?

— Не задавай вопросов, на которые ты не захочешь получить ответы.

Отпускаю его, продолжая хмуриться, а через миг получаю такую не навязчивую просьбу в купе с улыбкой. Будто он спрашивает это ради того, чтобы заполнить пустоту, хотя на самом деле ему очень важен ответ.

— Надеюсь, что тебе хватит мозгов не расспрашивать Адель о нем? Мне головы не сносить, если это просочится в массы.

— Уже номер набираю, у меня тоже вышка в цирковом, — парирую, но потом мягко добавляю, — Я — могила, обещаю.

Димка ничего не отвечает, только слегка кивает, оставляя меня в холле с белым балахоном и жужжащей лампочкой. Пару мгновений я стою и туплю, уставившись в одну точку. Это его «был» буквально захватывает меня изнутри, захлестывает вопросами и теориями заговора настолько, что мне еле-еле удается отпихнуть их подальше.

«Не сейчас!»

Я обязательно придумаю, как бы выяснить о Матвее побольше, но не сейчас. Сначала мне надо разобраться внутри своей семьи, а уже потом браться за другое болото. Звучит логично, но тем не менее, когда я медленно захожу на кухню, чтобы дать Кристине хотя бы какие-то объяснения, которые она точно заслуживает, первое, что вырывается из меня — это вопрос:

— Лиля когда-нибудь говорила сколько детей у Александровского от его первой жены?

Ожидаемо ответом является тишина. Крис смотрит на меня, как на умалишенную, часто моргает, а я быстро поясняю, чтобы как-то скрыть неловкость.

— Я знаю, что у них были близнецы. Миша-повар и Марина-конченная сука. Еще есть их загадочно-ублюдочный Максимилиан…

— Ты серьезно?! — взрывается Крис, на что я только пожимаю плечами, — Это то, что ты хочешь выяснить именно сейчас?! Количество детей Александровского?!

— Технически я хочу выяснить, что говорила моя сестра…

— Это не смешно, Амелия!

Конечно глупо было надеяться на то, что мне удасться скрыться от вопросов: теперь это просто нереально. Крис, наверно, единственная, кто не пребывала в иллюзиях по поводу моего «кроткого нрава». Она слышала наши с Лилей ссоры ни раз, даже не два — мимо ее ушек прошли десяток стычек, но такого еще отродясь не было. Обычно мы не выясняем наши отношения на таком глубоком уровне в присутствии