Злой наследник - Мила Кейн

— Ты серьезно будешь меня кормить?

— Ты будешь есть с моей вилки или не будешь есть вовсе. В следующий раз не опаздывай, — сказал я ей.

Я был больным ублюдком, но мой член набух у ее задницы, когда она вздохнула. Она наклонилась вперед, прижимаясь ко мне своей круглой попкой, открыла рот и взяла вилку.

— Хорошая девочка, — похвалил я, заставляя её съесть еще один кусок. Не кормление, не наказание и не контроль заводили меня с Мэллори — это было преодоление ее воли. Она была упрямой, сильной и своенравной до безобразия. Мне нравилось, когда она глотала свой огонь, чтобы выполнить мои приказы. Мне действительно это чертовски нравилось.

— А ты не собираешься есть? — спросила она.

— Это не то, что я хочу. Подними юбку.

Как только она встала, я потянулся к ширинке. Прошло уже больше суток, и я жаждал оказаться внутри нее. Я не собирался ждать еще дольше. Ее глаза расширились, когда я расстегнул брюки и вытащил свою напряженную длину. Ее взгляд задержался на моем члене, и она непроизвольно облизнула губы. Я задался вопросом, знает ли она, какой голод читается в ее глазах каждый раз, когда она смотрит на меня. Медленно она раздвинула свою длинную атласную юбку у разреза на бедре, отводя ее в сторону. На ней были прозрачные трусики. Мне хотелось стянуть их с неё зубами.

— Сними их.

Она выполнила моё указание, и я похлопал себя по колену.

— Садись, и давай закончим ужин. Ты сегодня мало ела.

Темные и грязные мысли плясали в ее глазах, когда она устроилась на моих коленях, и я приподнял бедра, чтобы погрузиться в нее. Согнувшись, она вцепилась руками в край стола, полусидя, насаженная на мой член. Я потянул ее вниз, пока она полностью не приняла меня в себя. Молли тяжело дышала, совершая крошечные движения у меня на коленях. Ее киска туго обхватила меня, и я мог бы потеряться в ее тепле, но сначала ужин. Я обнял ее, отрезал остаток стейка и поднес к ее губам. Она наклонилась за вилкой гораздо дальше, чем это было необходимо, и со вздохом опустилась обратно.

Мы продолжили трапезу в тишине, только прерывистое дыхание Молли и скрежет вилки по тарелке наполняли комнату. Свободной рукой я играл с ее клитором, пока она не задвигала бедрами мне навстречу, и ее влага не испачкала брюки моего костюма.

— Ты должна есть. Я не потерплю голодовки.

— Что это значит?

— Это значит, что я буду возвращаться сюда три раза в день и кормить тебя вот так, или я попрошу доктора Петрова вставлять тебе трубку в горло три раза в неделю, — пригрозил я.

Молли молчала, пережевывая еду.

— Я бы поела, но у тебя нет никакой еды. Разве ты не живешь здесь всё время? Здесь пусто, как в музее.

Я на мгновение задумался над этой критикой, прежде чем понял, что она права.

— Я прослежу, чтобы здесь была еда. Позаботься о своем питании.

— Ты пытаешься откормить меня, как жертвенного ягненка?

— О, принцесса, жертвоприношение уже свершилось, — пробормотал я, уткнувшись в ее плечо.

Я сильнее сжал клитор, заставив ее слегка задыхаться. Мне было невыносимо сдерживаться, но Молли должна была поесть, а находиться внутри нее было лучше всего на свете. Будь моя воля, я бы всегда был внутри нее, даже занимаясь самыми обыденными вещами.

— Значит я должна буду приготовить тебе ужин?

— Еще бутерброд? Не утомляй себя. Я позабочусь о том, чтобы ты была обеспечена всем, чем я сочту нужным. Бедность тебе не идет, Молли. Генри слишком баловал тебя в детстве, чтобы ты могла полностью адаптироваться.

Когда Мэллори станет моей женой, ей не нужно будет ничего делать, потому что я буду баловать ее до чертиков. Но она была не в том настроении, чтобы слышать это прямо сейчас.

Ей не понравился мой ответ, и она оттолкнула вилку от своего рта.

— Пошел ты, — прорычала она.

Я сильно ущипнул клитор, заставив ее застонать.

— Молли, я знаю, что ты давно не жила в приличном обществе, но мы не выходим из-за стола, пока все не закончат. Что бы сказал Генри, если бы услышал, как ты умоляешь, чтобы тебя трахнули3, когда мы еще не съели десерт? — я повернул голову в сторону кухни, расправляя платье Молли на ее обнаженных коленях. — Макс, десерт, пожалуйста.

Макс вошел в комнату, и Молли напряглась. Она не знала, что он здесь. Я бы никогда не позволил ему увидеть ее тело. Мне пришлось бы убить его. Но я наслаждался тем, как Молли задрожала, когда ее телохранитель поставил на стол миску с клубникой, отводя глаза от сцены. Он отвернулся, когда я покрутил бедрами, и она ахнула, снова ухватившись за край стола. Мои пальцы все еще играли с ее клитором под юбкой, но теперь я ускорился.

— Макс, расскажи мне последние новости о сделке с Варди, — проинструктировал я своего помощника.

Несмотря на то, что последнюю неделю Макс был приклеен к Мэллори, он все равно знал обо всем, что происходило.

Молли опустила голову, явно смущенная тем, что сидит, насаженная на меня, пока мы с Максом обсуждаем дела. Однако, если судить по влаге, покрывающей мой член, она также была возбуждена. Я раздвинул ноги, опуская ее еще глубже на свою длину, и начал входить и выходить из нее.

— Теперь ешь, — мягко сказал я ей, взяв клубнику и поднеся к ее губам.

Ее глаза были остекленевшими и расфокусированными, от удовольствия по ее шее разлился румянец. Макс бубнил о сделке, а я не слышал ни единого слова. Он закончил свой доклад, как только Молли издала стон, который разрушил мой контроль. Я бросил на него предупреждающий взгляд и он быстро вышел, оставив нас наедине.

— Ты извращенный ублюдок, ты знаешь об этом, чудак? — ахнула Молли, когда мы наконец остались одни. Она расслабилась у меня на груди, растекаясь лужицей, когда я поднес еще одну клубнику к ее рту.

— Только для тебя, принцесса, — пообещал я ей, когда она съела клубнику и резко прикусила мои пальцы.

Она настойчиво двигалась на мне, вырывая стон из моей души. Я не мог продолжать так дальше. Потребность жестко войти в нее была слишком сильной. Я потянул ее вверх, и ее босые ноги с трудом приземлились на край стола. Затем резко вошел в нее. Она выгнула спину, когда я одной рукой обхватил ее шею, а другой зажал маленький нуждающийся бутон нервов между ног, делая