Волшебница по привычке - Валентина Алексеевна Савенко

Словарный запас у колдуна был богатый, но меня интересовал не он. Рядом с Лораном я ощущала нечто странное. То же, что когда обрывала поводок сумеречника. Ощущение разрыва, разобщения…

Склонившись над выражающимся колдуном, я спросила:

– Где грифон?

Лоран отрицательно мотнул головой, подавился очередной фразой.

Стихии! Сумеречник забрал зверя. И теперь…

– Он выгорает, – пробормотала я, глядя в глаза Дамиана. – Нужна нечисть, которая согласится стать его фамильяром.

Мы дружно посмотрели на пса. Огненный попятился, отрицательно качнул лобастой головой.

Лиловый туман снова вгрызся в раны, заживляя. Лоран опять выдал что-то замысловатое про родню Дамиана среди мясников и коновалов.

– У него не останется магии, совсем, – попыталась я достучаться до сознательности пса.

Что еще сказать? Зова нет. Стихии не ведут пса к Лорану. Я не могу его заставить. Мне нельзя приказывать.

– Хочешь опять летать и говорить? – более прагматично предложил Дамиан.

А я и забыла, что, после того как связала тигра с ведьмой, к нему вернулся голос и крылья.

Пес неуверенно потоптался на месте, вздохнул уныло и шагнул к Лорану.

Дамиан убрал руки от почти заживших ран. Опасности они больше не представляли.

А Миреллы все нет.

– Иди к ним. – Я махнула в направлении дома, где жила Макс. Мне, как и Дамиану, было без разницы, увидят его или нет в облике крылатого монстра, главное, спасти. – Я справлюсь.

Должна справиться. И он тоже справится. Ярость Дамиана накрывала волной, но ее тут же, точно скалы прибой, прошивало желание защитить.

– К тому же тут Рэйнар, – добавила я.

«Ты же тут?»

«Да, уже в небе над тобой». – Над нами промелькнула крылатая тень.

Дамиан кивнул, под его ноги лег золотистый песок пути. А я вытянула руки, положила их на лоб Лорана и голову пса.

Привязать их друг к другу. Нет! Привязать пса к себе! Я ведь его спасла от сумеречника. И он тут ходит без хозяина…

Все! Достаточно!

Тряхнув головой, сосредоточилась на псе и Лоране. Лиловый туман окружил пальцы, вспыхнули огоньки. Закружились, разлетелись, окутывая нас светящимся туманом. Алые языки заиграли на шкуре пса. Потянулись к колдуну.

Такого хорошего слугу теряю!

Нет, ничего я не теряю! Я помогаю!

Магия Лорана едва заметным тусклым облаком потянулась навстречу чарам пса. Лиловая вспышка, и я почувствовала, что они связаны. Но это просто исправить.

Отшатнувшись от обоих, я свалилась на камни. Оперлась руками за спиной и сердито потрясла головой.

Никаких исправить!

– Спасибо, – тихо сказал Лоран, все еще бледный как смерть.

«Хотел бы я другого колдуна… ну что скажешь, какой есть», – ворчливо пробурчал в голове незнакомый голос. Пес вильнул хвостом.

Ярко вспыхнули чешуйки среди его шерсти. Подпрыгнув, он завис в воздухе, довольно сверкнули темные глаза.

Он снова может говорить и летать.

Столько возможностей упустила!

Я тихо выругалась, позаимствовав у Лорана один из его витиеватых ругательных оборотов. Колдун вяло усмехнулся. Летающий пес спустился на дорожку.

В воздухе зажегся изумрудный огонек: выпала Мирелла вместе с Еленой и малышкой.

– Ари! С ней что-то не так! – встревоженно выдохнула фея, показывая на маленькую ведьмочку.

Малышка хныкала на руках матери, та, взъерошенная и одетая в пальто поверх ночной сорочки, испуганно оглядывалась, качая ее.

В груди появилось все то же ощущение обрыва. Они забрали лань. И теперь магия крохотной малышки угасает.

А у меня нет нечисти, чтобы этому помешать! Иза слишком далеко, пока вернутся, все будет кончено.

– Да что ж ты, маленькая? – Мирелла строила рожицы малышке, гладила по личику.

У меня есть нечисть!

Совершенно свободная нечисть. Она стала такой в момент, когда погибла Эн.

– Мирелла? – Я поднялась на ноги, дошла до Елены, осторожно погладила кроху по выбившимся из-под чепчика светлым кудряшкам. – Я могу связать тебя с ней, и магия не уйдет.

– Но… – Фея стиснула пальцами запястье. – Но я не могу вас оставить!

– А не надо оставлять, – печально улыбнулась я. – У тебя будет на одну девочку больше.

Посмотрела на Елену, с надеждой слушающую разговор.

– На двух. Но ты ведь и так им помогала?

– Да… – Мирелла прикрыла глаза, вздохнула, дернула головой и сдалась: – Хорошо! Но соски кипятить я не буду!

– Да я сама, – заверила Елена.

Фея замерла у ее руки, точно рядом с головкой малышки.

Положив пальцы на ее лоб, я коснулась Миреллы. В душе шевельнулось сожаление. Затолкав его куда подальше, я сосредоточилась на магии. Лиловые огоньки вспыхнули ярче. Изумрудная магия феи потянулась к малышке, ее – отозвалась. И вот долгожданная вспышка и чувство, что они связаны.

И ярость, которую не сдержать.

Дамиан!

Отшатнувшись от Елены, я побежала к калитке. На половине пути вспомнила слова феникса. Ничего не изменилось. Потянулась к силе, представила дом, где жила Макс. С крыши, ну и что?

Золото пути легло под ноги. Я шагнула на светлую черепицу… лежащую на земле. Кругом царила разруха. От дома осталась лишь черепица, каменная крошка и кусок задней стены. В ее тени стояла крылатая фигура.

Вдалеке раздавались гудки амулетов стражи. Очевидно, соседи вызвали, обнаружив весьма уютные развалины по соседству.

Я бросилась к Дамиану. Он увидел, покачал головой, убирая крылья.

– Ничего нет. Никаких следов.

Марники. Зачем их только создали стихии? Впрочем, стихии не виноваты. Это не они создают армию из нечисти.

– Он забрал Хедвика и Макс. – Ярость в душе Дамиана снова всколыхнулась, закручиваясь разрушительным водоворотом.

Вытянув руку, я вложила пальцы в его ладонь.

– Снова боишься потеряться? – невесело усмехнулся он.

– Нет. Боюсь, что придется искать твою сестру одной.

Я смотрела в полные хаоса глаза, где вспыхивали стихии.

Дамиан закрыл их, а когда открыл, в них была лишь злость и страх за сестру.

– Не знаешь, где тут поблизости есть уединенное место? – Я дотронулась до цепочки амулета на шее. Будет жаль, если мы разнесем дом Дамиана.

– Заново отстрою. – Очевидно, жених подумал о том же.

Шевельнул пальцами, под ноги лег золотистым песком путь, и мы ушли как раз тогда, когда в конце улицы появились стражи.

В саду у дома было тихо, а вот дом, напротив, светился огнями. Из распахнутых окон доносились голоса: фея ругалась с Еленой, надо ли перевязывать раны Лорану. Мирелла считала, что нет, – они и так заживают. Елена настаивала на своем – она лучше знает, до того, как ее муж погиб и она осталась