Свет в ее глазах - Селина Аллен

– Извините? – удивленно спросила Стефани.

– Поторопись, не забывай, кто платит тебе! – воскликнула женщина, и до меня наконец дошло, где я слышал этот голос.

Я помнил, как Елена часто общалась подобным образом с прислугой. Она любила напоминать, что является хозяйкой в доме. Но сейчас она никто, так какого черта она здесь делает? И почему думает, что может так разговаривать со Стеф?

– Блейк, стой! – зашептала Майя, когда я сорвался и начал торопливо спускаться вниз.

– Нет. Она не может так разговаривать с ней, – отмахнулся я, уже не скрывая ото всех своего присутствия.

– Стой, это их дело! – не унималась подруга.

Я обернулся и осадил ее одним взглядом.

– Это и мое дело тоже!

Плевать. Нужно срочно что-то сделать.

– Ты думаешь, что вправе появляться здесь и хамить мне? – возмущенно спросила Стефани складывая руки на груди.

Ее осторожный и вежливый тон исчез, словно его и не было. Стефани еще слишком любезничала. Нужно было вышвырнуть Елену сразу, нельзя ей было позволять даже к нашему забору подойти.

– Да, я буду делать все что пожелаю, и уж точно не стану спрашивать тебя, – заверещала Елена.

– Елена! – зарычал отец.

– Я хозяйка в этом доме, а ты здесь никто, – продолжала говорить она.

– Стефани, не надо вестись на это, – сказал отец своей жене, видимо, потому что понял, что говорить о чем-то Елене бесполезно.

– Если ты не забыла, иммигрантка, этот дом не принадлежит тебе, и в этом доме живет мой ребенок. Поэтому закрой свой рот и принеси мне кофе, а после возвращайся в свою Мексику.

– Елена, в последний раз предупреждаю! – снова донесся голос отца.

– Я из Швейцарии, идиотка, – разозлилась Стефани. – Твой ребенок? Не смеши меня! Ты бросила своего сына много лет назад. Оставила одного ради другой семьи. Поэтому не называй себя матерью, ты кто угодно, только не мать. Блейк в тебе не нуждается, он… Он ненавидит тебя!

– Стефани, хватит! Замолчи! – заорал отец так, что задрожали окна.

Я вошел в гостиную и непонимающе уставился на него.

Какого черта он творит? Что не так она сказала? Стефани была права в каждом слове.

– Что? – растерянно спросила Стеф.

– Оставь нас, – гаркнул он.

– Грант, ты не можешь, – она покачала головой, словно не могла поверить в происходящее.

– Я сказал довольно! Я не узнаю тебя, что ты говоришь?

Я впервые видел, чтобы отец разговаривал со Стефани таким тоном, и впервые видел в ее глазах столько удивления, разочарования и обиды одновременно.

– Как пожелаешь, – фыркнула она и вылетела из гостиной.

– Видишь, ты никто здесь, – как самая настоящая злодейка захохотала Елена.

– Заткнись, Елена, клянусь богом еще одно слово, и я заткну тебя сам, – процедил отец, грозно надвигаясь на бывшую жену.

Я вышел из-за стены, привлекая их внимание.

– Какого хрена ты творишь? – заорал я и, подлетев к отцу, ударил его в плечо.

Грант отшатнулся и сжал челюсти.

– Блейк, – Елена ринулась ко мне с широкой улыбкой на лице. Я взглянул в ее глаза и меня затошнило.

– Не приближайся ко мне и к Стефани, – пригрозил я. – Убирайся из этого дома!

Ее глаза округлились и засветились недоумением. Неужели она действительно не понимает, почему ей здесь не рады?

Я прошел через гостиную на кухню, но не нашел там мачеху.

– Блейк, – крикнула Майя, догоняя меня.

Дверь в патио была открыта, прохладный вечерний воздух шевелил занавески на окнах. Послышался рев двигателя автомобиля.

– Стеф! Стеф, постой! – заорал я.

Я выбежал на задний двор, затем за ворота. Я смотрел, как удаляется ее машина, и понятия не имел, что теперь делать.

– Я думал, когда Стефани вернется, мы обязательно обо всем поговорим, отец попросит у нее прощения, и она больше никогда не увидит Елену в нашем доме. Но тогда я еще не знал, что видел ее в последний раз.

Я уставился в стену напротив кровати. Вспоминать это снова – слишком тяжело.

– Я не знаю, куда она направлялась, полагаю, в клуб для лазанья, она всегда шла туда, когда ей было плохо. Дорога в тот вечер была скользкой. Влажность и туман. Какой-то идиот выскочил на красный и на полной скорости врезался в ее машину.

– О боже, Блейк. Мне так жаль, – прошептала Джоанна.

Ее глаза заблестели, по щекам катились слезы. Джоанна села и прижала мою голову к груди, я схватился за нее, как за спасательный круг. Джоанна гладила меня по волосам.

Я старался не вспоминать о смерти Стеф. Это было слишком больно. Мне нравилось жить в иллюзиях, где Стефани до сих пор жива, просто она никак не может найти время, чтобы прислать мне сообщение с пляжа Мексики или Пуэрто-Рико.

– Блейк…

– Я ведь тогда сразу прыгнул в свою тачку, Майя следом. Я отправился по той дороге, которая вела к центру, где работала Стеф.

Я замолчал, не представляя, как выдавить из себя следующие слова. Только через минуту я собрался, чтобы дорассказать это Джоанне.

– Первое что я увидел – несколько столпившихся зевак. Затем покореженную машину, а дальше… Груду металла того цвета, которого была машина Стефани…

Джоанна громко всхлипнула, а я понял, что полностью раздавлен. Тогда на дороге я впал в ступор настолько, что Майе пришлось трясти меня. Только отец смог хоть как-то достучаться до меня.

Машина была смята, я видел торчащую бледную руку. И кровь повсюду.

Идиот.

Я ведь тогда надеялся, что спасатели смогут ее вытащить, а парамедики обязательно приведут в чувства. Но Стеф даже не была пристегнута. Она получила многочисленные повреждения, но причиной смерти стала травма шейного отдела позвоночника.

По моей щеке скатилась слеза, и я не понимал, моя она или упавшая с лица Джоанны.

– Я и не знала, что тебе пришлось пройти через это, – всхлипнула она.

– Елена приносит только боль в мою жизнь, самое лучшее, что она сделала для меня – ушла, оставив с отцом, – сказал я, прижимаясь носом к обнаженной груди Джоанны.

Джоанна еще какое-то время не могла успокоиться. Мне тоже было сложно прийти в себя.

К рассвету мы оба уснули.

Глава 22

Джоанна

Я проснулась от настойчивой головной боли. Вчерашний день стал настоящим испытанием для меня.

Перевернувшись на спину, я погладила вторую половину кровати.

Пусто.

Из ванной комнаты доносился шум воды. Блейк был в душе.

Я откинула одеяло