Свет в ее глазах - Селина Аллен

– Не было планов, – солгала я. – Я всегда к твоим услугам, друг.

Он хмуро взглянул на меня и поджал губы.

– Ты говорил, что твоя ма… Елена придет в час, но прошло уже двадцать минут, как мы ее ждем, – решила сказать я, опасаясь, что эти прекрасные губы ответят мне какой-нибудь колкостью.

– Еще пять минут, и мы уйдем.

– Нет, если ты решил закрыть этот вопрос для себя, то нужно сделать это.

– Мне плевать на нее, просто отец настаивал на встрече с ней.

– Тебе не плевать, и ты волнуешься, – справедливо заметила я. – Испытывать подобные эмоции – нормально.

Глаза его сверкнули, он хотел что-то сказать, но я оказалась быстрее, накрыла рукой его щеку, провела губами по линии челюсти, а после поцеловала под подбородком.

Он ничего не ответил, лишь выдохнул и прижал меня к себе.

– Я рассчитывала встретиться только с сыном, а здесь еще и работница сферы услуг, – фыркнула Елена, опускаясь на диванчик напротив нас.

Блейк напрягся моментально.

– Что ж, а мы не планировали вообще с тобой встречаться.

Елена скривила губы и сняла с головы белую шляпку. Светлые волосы были завязаны в низкий хвостик, после шляпы ни одна волосинка не выпала из прически. Магия геля для волос.

Я скользнула взглядом по ее шее и ниже. Вчера на ней было закрытое платье, но сегодня… Тонкие бретельки и глубокий вырез не могли скрыть ожоги. Ее рука, плечо, часть груди и шеи: все было изуродовано рельефными шрамами от огня. Больно, должно быть, чувствовать, как плавится твоя кожа. Усилием воли я отвела взгляд, а вот Блейк, казалось, даже не замечал ее шрамы.

– Что ж, ладно. Но место мог бы выбрать поприличнее, это больше подходит для твоей… кхм, девушки, – желчно выплюнула она, при этом с ее губ не сходила искусственная улыбка.

– Джоанна, – обратился ко мне Блейк, – думаю, нам пора.

Взгляд Елены перескакивал от меня к Блейку, и наконец она перестала строить из себя манерную суку.

– Нет, Блейк! – просяще воскликнула она.

– Еще хоть одно слово… – предупреждающе процедил он.

– Я поняла, – нехотя согласилась Елена.

Официант принес мой безалкогольный мохито, поблагодарив его, я обхватила соломинку губами и немного отпила.

– Кстати, чтобы не было недопонимания, – начала я, отставляя стакан. – Я не официантка. Долгая история. Моя фамилия Хэтфилд.

– Хэтфилд? – Елена удивленно изогнула бровь, видимо, знала, кто такие Хэтфилды. – Приятно познакомиться.

– Не сказала бы, – фыркнула я, краем глаза замечая, как дернулся уголок губ Блейка.

– Как узнала, где я буду? – безразлично спросил он родную мать.

– Отец сказал, – ответила Елена.

Плечи Блейка напряглись.

– Естественно. Ну и о чем ты хотела поговорить?

– Ты упрямо стараешься не замечать ожоги, Блейк. У твоей девушки это выходит гораздо хуже, – сказала она, глядя мне в глаза.

Черт! Как неловко.

– Я замечаю их, но если ты думаешь, что из-за этого можешь рассчитывать на снисхождение, то ошибаешься. Твои шрамы никак не связаны с тем, что ты бросила своего сына.

Елене не нравилось слышать подобное, но Блейка она не перебивала.

– Я хотела бы начать с пожара, с самого первого.

– Который устроил я? – провокационно спросил Блейк.

– Я знаю, что ты не делал этого.

– Ты обвиняла меня в поджоге и убедила в этом отца!

Я опустила руку на бедро Блейка под столом, надеясь, что это хоть как-то успокоит его.

– Я видела канистру, что я должна была подумать?

– Как насчет просто поверить мне, ведь думать у тебя всегда плохо получалось?

Елена сжала губы и отпрянула, словно от удара.

– Я не знала…

– Хорошо, так бывает. Но в чем проблема просто извиниться? – недоумевал он.

Ему тяжело давался разговор с этой женщиной. Мало того, что она до определенного момента обвиняла его в поджоге, так еще и не была в состоянии попросить за это прощения.

– Ладно, это уже неважно, – сдался он, услышав лишь молчание в ответ. Теплые пальцы накрыли мою руку, лежащую на его бедре под столом, и аккуратно сжали. – Но мне интересно, кто же все-таки это сделал?

Блейк, кажется, немного расслабился, заметив это, Елена тоже посветлела.

– Это была женщина, живущая вниз по улице.

– И с чего бы ей это делать?

Елена дернула подбородком, и я невольно сравнила их с Блейком: было кое-что общее. Однако от отца Блейк взял куда больше чем от матери.

– Она решила, что я сплю с ее мужем, – сказала Елена.

Блейк долго изучал ее лицо, а затем криво ухмыльнулся.

– Но ты ведь спала, не так ли?

– Не так, у нас вспыхнули чувства!

– А о том, что ты жена другого мужчины и воспитываешь трех девочек, забыла?

– Не будь так жесток, Блейк.

– Я хочу узнать, что было дальше, – перебил он ее.

Елена вздохнула и расправила плечи, глядя на сына.

– Я развелась с Эмметом, он забрал девочек, оставил мне после развода дом и уехал, я сразу сошлась с Гарри.

– Мужем поджигательницы… – догадался Блейк.

Елена кивнула.

– Мы уехали из Чикаго. И жили какое-то время в Миннеаполисе, а затем решили расстаться.

– Или он тебя бросил?

– Не думаю, что это важно.

– Когда это случилось? Когда вы расстались? – хмуро спросил он.

Но зачем ему эта информация?

– Одиннадцать лет назад или около того, зачем мне запоминать это? – отмахнулась Елена, не придав особого значения вопросам сына.

Взгляд Блейка потемнел.

– Когда ты приезжала к отцу, твоя рука была в норме, – холодно сказал он, имея в виду тот раз, когда погибла Стеф.

Я видела: что-то не так. Словно Блейку не терпелось что-то сказать, но он все ходил вокруг да около.

– Я пострадала пять лет назад. Вернулась в Чикаго, поселилась в доме, который достался мне после развода, и эта сумасшедшая, которая все так же жила вниз по улице, подожгла мой дом, пока я спала в нем! Тут-то все и вскрылось, – эмоционально продолжала рассказывать Елена.

Блейк сжал челюсти. Лицо его было словно восковая маска: непроницаемое и отстраненное.

– Хорошо. Теперь я знаю правду, что дальше? – спросил он.

Елена коснулась его руки.

– Я хочу, чтобы у нас все наладилось, хочу быть рядом. Прости меня. Я знаю, что виновата, и посмотри, – она указала на свою руку. – Я наказана сполна. Все что мне нужно, это быть рядом с моим сыном. Я была так глупа раньше. Но я больше никогда не оставлю тебя.

Ее глаза наполнились слезами, и эта картина раскаявшейся матери тронула меня до глубины души. Я не знаю, что решит Блейк, но мне было очень