Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт

Но нет, ничего не выйдет – в конце этой истории мы не останемся друзьями. Я исполню мечту Ники, а что потом? Мы больше об этом не вспомним? Я приду на их зимнюю свадьбу и стану улыбаться и притворяться, будто не обманула его?

А заслуживает ли моя мать этих денег? Зачем я пытаюсь всеми силами скрепить отношения Дилана и Ники, которые держатся на честном слове? Чтобы, получив мои деньги, мать с отцом продолжали свою игру еще лет десять? Кому от этого польза? Никому.

– Али, ты слушаешь?

Я заставила себя улыбнуться, вытерла слезы и саркастическим тоном ответила:

– Простите, мистер Джеймс, моя остановка. Мне нужно бежать, потому что меня уже тошнит, и следующий час я планирую провести в обнимку с унитазом. Но завтра обещаю быть на высоте.

– А мы-то думали, взрослая жизнь – это весело. – Дилан тихо усмехнулся. – Али?

Я поморщилась. Только не усложняй, прошу.

– Да?

– Ты заслужила повышение.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю тебя.

Я повесила трубку и расплакалась.

Глава шестнадцатая

И снова звонок. Я застонала. Почему никто не предупреждает, что похмелье после тридцати смерти подобно? В юности кажется, что сцены в кино, где герой мучается похмельем это просто преувеличение, социальная реклама о вреде алкоголя. А потом тебе тридцать и тебя тошнит в горшок с цветком в офисе, а потом ты полощешь рот газировкой.

Конечно, если удастся доползти до офиса.

Я разлепила один глаз и посмотрела, кто звонит. Дилан. В семь утра.

Господи, что я ему вчера наговорила?

– Алло? – прохрипела я. – Все в порядке?

– У меня очень важный вопрос, – спокойно промолвил Дилан, будто я и не звонила ему вчера в подпитии.

– Какой?

Он затаил дыхание.

– Пять поводов для радости, Али, – сказал он, и мне вдруг снова стало шестнадцать. Сердце подскочило, хотя голова раскалывалась от боли. Впрочем, я быстро пришла в себя.

– Нет, Дилан. Ни за что. Мне нужно работать. Тебе нужно работать!

– Пять поводов или приключение. Ты знаешь правила.

Я нашарила на прикроватной тумбочке таблетки от головной боли.

– Если я сегодня не приду на работу, все решат, что я устроила истерику из-за повышения Мэтью.

– И что?

– И то, что это непрофессионально. А у тебя через две недели самая важная в жизни презентация. Тебе надо готовиться.

В трубке повисла тишина, но вдруг я услышала, как он напевает.

– Ладно. В последнее время я освоил многозадачность… Что если наше приключение будет познавательным?

– Дилан, – предупредила я.

– Алисса, – передразнил меня он. – Вопрос простой. Назови пять поводов для радости на сегодня.

– Даже одного не назову, – вздохнула я, признавая свое поражение. – Даже половинку повода.

– Так я и думал. Бери отгул, встречаемся в одиннадцать на вокзале Сент-Панкрас. – Он хотел повесить трубку, но я его остановила. Меня вдруг охватило отчаяние.

– Дилан!

– Да?

Я замялась, сама не зная, что хотела сказать.

– Почему?

– Потому что тебе грустно. А ты должна радоваться. Это очень важно.

Он повесил трубку, а я закрыла глаза, не зная, радоваться мне или бояться.

Из всех лондонских вокзалов я больше всего люблю Сент-Панкрас. На этом вокзале всегда возникает чувство, что можно поехать куда угодно. Поезда в континентальную Европу, устричный бар, вход в отель «Ренессанс», напоминающий сумрачный портал – снующие туда-сюда пассажиры и путешественники кажутся причастными к какой-то тайной истории.

Я сидела с чашкой кофе и притворялась, что читаю книгу, но на самом деле просто наблюдала за людьми. Те приветствовали друг друга и обнимались, огибали багажные тележки, куда-то спешили. Туристы искали дорогу, парочки спорили. В толпе на Сент-Панкрас разыгрывались всевозможные жизненные сценарии.

Подошел Дилан с солнечными очками на голове и двумя кофе. Посмотрел на мой столик, где уже стояла чашка, и вздохнул.

– Ну вот.

Я протянула руку.

– Давай. Кофе много не бывает.

– А я и не надеялся, что ты придешь. – Он протянул мне чашку. – Думал, тебя больше заботит, что о тебе подумают коллеги в офисе.

Так и есть. Но я не могла упустить этот шанс.

Естественно, Толе и Эрику я соврала, что все это ради «Ремонта судьбы». Мол, найду повод склонить Дилана к помолвке, подтолкну его к Ники и попытаюсь решить все их проблемы. Но в глубине души я понимала, что пришла совсем по другой причине.

Дилан взглянул на меня с лукавой улыбкой, и я запаниковала.

– Ты утром не говорила с Эриком? – спросил он.

Я нахмурилась.

– А с чего бы мне… – Он улыбнулся и приподнял бровь. – Да не может быть! Неужели они с Беном вчера пошли в бар? Опять?

Дилан поднял руки, будто они с Беном договорились, что он ничего не расскажет. Мы стояли и молча улыбались друг другу.

– Если они действительно подружатся, нам с тобой придется видеться чаще, – проговорил Дилан и повернулся к табло отправлений. Хорошо, что он не заметил панику, промелькнувшую на моем лице. Одно дело врать незнакомым людям с улицы, которых ты больше никогда не увидишь. Один раз встретились и разошлись. Но с Диланом я так легко не отделаюсь. Я влипла по самые уши. А теперь и Эрик рискует. Долго ли он сможет врать Бену, откуда я на самом деле знаю Дилана?

– Давай не будем бежать впереди паровоза, возможно, Эрику просто было скучно, – беспечно проговорила я. Дилан повернулся и посмотрел на меня, склонив набок голову, как удивленная собачка.

– Бен четыре года искал идеальные джинсы. И когда нашел, купил двадцать штук. Во всех цветах, на размер меньше и больше. Такой он человек – не спеша ищет подходящую вещь и остается ей верен навсегда.

– А он не слишком загоняется?

– Вообще-то, я им восхищаюсь. Он может казаться закрытым, но всегда принимает очень продуманные решения. У него аналитический ум, он взвешивает все «за» и «против», досконально прощупывает почву и только потом ныряет с головой. – Дилан одобрительно улыбнулся. – Он молодец. Но если окажется, что Эрику…

– Что Эрику? – Я была готова защитить друга.

– …просто было скучно… – Дилан замялся, – это расстроит Бена. Он редко подпускает кого-то к себе.

Я вспомнила вечер, когда мы с Эриком подружились, вспомнила, как он плакал над пивом и сокрушался, что его признание причинит боль близким. Его первые свидания, лукавые улыбки и пошлые шутки: он примерял на себя разные личности, пытаясь найти подходящую. Усталость во взгляде друга под конец наших посиделок в пабе, когда он повисал у меня на руке и жаловался, что устал искать идеальную пару.

– Он