Два шага до проблем - Татьяна Любимая

— Да ладно, ладно, ухожу. Варьке чай почаще делай, при гриппе пить надо много. И скажи, чтобы позвонила мне или хотя бы смс написала, а то у нее телефон отключен.

Виталя дверь захлопнул, не дав Светке выговориться. В подъезде еще немного слышались голоса, а потом все стихло. У меня отлегло от сердца — хорошо, что Свету не впутали в грязные делишки Мухтара и Виталия.

Муж приходит на кухню, швыряет на стол трехсотграммовую пластиковую баночку с темно-коричневым медом. В руках болтается черный пухлый пакет.

— Вот же приставучая баба, как ее Ромка терпит. Аж голова трещит.

Тут же при мне Виталя переворачивает пакет и вытряхивает из него содержимое. Синий пуховичок Кирилла шлепается на пол. Виталя поднимает его и обшаривает каждый сантиметр куртки — выворачивает кармашки, прощупывает подкладку и капюшон.

— Чисто, — отчитался Мухтару, стоящему истуканом в кухонном проеме и следящему за нами.

— Придурок, — не выдерживаю, закипая, — ты что думаешь, Света мне мышьяк для тебя передала?

У Витальки желваки заходили ходуном на это заявление. Вот-вот кинется.

— Иди к себе, — прохрипел мне Мухтар, зыркнув на Виталика из-под нависших бровей, осажая его порыв одним хмурым взглядом.

"С удовольствием", — бросаю взгляд, полный ненависти, на горе-муженька, сжимающего со всей дури детскую курточку двумя руками, будто выжать что-то из нее хочет.

Вырвав из его рук Кирюшкин пуховичок, ухожу в детскую. Усаживаю сына на пол к игрушкам, иду за кашей и медом.

Мухтар, сидя за столом, задумчиво крутит Светину баночку в руках. Виталя шарится в холодильнике.

— Отдайте, это мое, — требовательно протягиваю руку к меду. Чуть помедлив, старик отдает его мне.

"Так-то", — радуюсь своей маленькой победе. Забираю с собой кашу, пару чайных ложечек. Желудок голодно урчит. Вчера было совсем не до еды, а сегодня мы с сыном разделим овсянку. Что будут есть эти двое мне глубоко фиолетово.

В детской я мешаю кашу, чтобы она быстрее остыла. Егорка нетерпеливо ерзает на коленях, ждет еду.

— Сейчас, зайчик мой, кашка горячая. Еще минуточку и будем кушать.

Кормлю ребенка, а сама поглядываю на стоящую в стороне баночку меда. Почему Света, почему мед, зачем? Я не просила. И не могу понять, что меня смущает. В конце концов, беру мед в руки и разглядываю.

Этикетка магазинная «Мед липовый». Но липовый не может быть такого цвета и консистенции, это я точно знаю!

— Сыночек, этот мед гречишный, я уверена. Смотри, какой он темный, густой.

"Точно такой же, как я покупала Курагину к ватрушкам", — хочется добавить, но при одном воспоминании о любимом в горле образуется вязкий комок горечи и не дает свободно дышать. Где же ты, мой Егор, как ты? Хочу к тебе, в твои объятия.

Сытый Егорка снова увлекся игрушками, а меня не покидают мысли о Светином подарке.

Меня удивляет путаница с сортом меда. Интуиция подсказывает, что это не случайно. И это странно и волнительно. И моя догадка не может быть реальной.

Открываю крышечку, тыкаю ложкой в середину баночки. Есть!

Прислушиваясь к шумам в квартире, поглядывая на дверь, с замиранием сердца вытаскиваю нечто, обляпанное густым душистым медом. Аккуратно очищаю от любимой гречишной сладости пакетик (а это именно он — маленький полиэтиленовый пакетик с герметичной зип-застежкой). Пачкая руки и сразу слизывая с пальцев мед, осторожно открываю пакетик и вытаскиваю из него еще один с каким-то белым порошком и свернутым в трубочку листиком. Записка!

Дрожащими руками разворачиваю ее. Слезы радости застилают глаза, буквы расплываются. Читаю, читаю, перечитываю четыре коротких слова, написанных мелким ровным почерком, и не верю своим глазам.

"Подарок от Андрея. Ди".

Это Егор! Мой любимый Егор! Мой спаситель! Он все понял, значит, есть надежда на прощение за обидные слова в его адрес. А порошок — то самое снотворное, которым меня опоил тот ненормальный фотограф.

Смеюсь и плачу, прижимая листочек к груди. Егор запомнил, что у Виталика аллергия на мед, и знал, что я пойму, что этикетка ненастоящая. Холодок пробегается по позвоночнику, когда вспоминаю, как Мухтар крутил эту баночку в руках. Как хорошо, что он не догадался проверить содержимое! А если бы и проверил, то не понял бы кто такие Андрей и Ди. Может, это продавцы в магазине шутки такие устраивают, посылая людям подобные сюрпризы? Виталик тут тоже ему не помощник — я так и не успела рассказать ему, как сходила помыть окна, а угодила в ловушку к психу.

Целую в лобик улыбчивого сынишку:

— Егорка, у нас с тобой получится! Все получится! Мы скоро выберемся из этой западни! А ты помогай, если что, ладно?

Быстро прячу пакетики и записку — скрываю следы спасительной весточки в использованном детском подгузнике. Думаю, куда спрятать порошок, и ничего кроме как проверенного веками способа не придумываю — пакетик со снотворным отправляется в лифчик с пушапом.

Теперь остается ждать удобного случая. Настроение приподнятое, я играю с сынишкой и верю, что скоро наше с ним заточение закончится.

Ждать долго не приходится. Примерно через час меня зовет Виталик.

— Варька, иди, что ли, пожрать приготовь.

Стараясь не выдать волнения, беру Егора и идем с ним на кухню. Мухтар разговаривает с кем-то по телефону, стоя у окна, осматривает двор. Сворачивает разговор, едва видит нас. Не обращаю на него внимания. Опускаю ребенка на пол. Вручаю сыну две кастрюли, ложки, поварешку. Он обожает играть с посудой. Тут же кухня заполняется громкими звуками. Егор долбит и бренчит ложками по железным бокам кастрюль так, что в голове звенит. И не у меня одной. Терпение у престарелого мужика лопается, и он уходит в комнату. Виталя тоже быстро исчезает с поля зрения. Зато сыну весело и мне комфортно.

Пошарившись в холодильнике и в шкафчиках, решаю приготовить гуляш с пюрешкой. В подливу гуляша как раз и подмешаю снотворное.

Сынок на все лады бьет ложками по кастрюлям, словно отпугивает нечисть от кухни, где колдует над едой его мамка.

Уже через час еда у меня почти готова, осталось только высыпать порошок в гуляш. А сколько сыпать? Вдруг здесь много для двоих? Не навредит ли передозировка? В конце концов думаю, что надо высыпать все. Как говорится, снотворное — не слабительное, дурь не выйдет, зато проспятся.

Только я тянусь рукой к вырезу на футболке, как решаю оглянуться на всякий случай и вздрагиваю, увидев, что в проеме стоит Виталя и наблюдает за мной. Как долго он так стоит? Чуть-чуть я не попалась.

— Ну как, ты скоро? — встретившись взглядами, спрашивает. — От