Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я поерзала, задевая член, очертила подкачанные мышцы на животе, подцепила резинку трусов и коснулась его возбуждения. Внутри затрепетало от желания почувствовать его в себе.

Черт возьми. Все во мне буквально горело от желания, чтобы он взял меня прямо сейчас.

– Я хочу тебя, Адам, – прошептала я, ловя затуманенный взгляд. Парень, касаясь одними кончиками пальцев, поднялся к моим щекам, заправил мокрые пряди волос за уши, на губах расплылась ехидная ухмылка. Ухмылка, после которой он говорил что-то невыносимо двусмысленное. Этот раз не стал исключением.

– Помнишь, я сказал, что моя женщина не будет стоять на коленях? Я не имел в виду те моменты, когда она стоит на коленях и стонет от удовольствия. – Все это время его глаза внимательно следили за мной, и я, вместо того чтобы отпрянуть, издала что-то нечленораздельное и поцеловала его, прижимаясь голой грудью к его обнаженному торсу. Стало до безумия жарко.

Адам отстранился, легко перевернул меня, поставив коленями на матрас. Я рухнула грудью на простыни так, что бедра оказались прямо перед ним. И вот снова, абсолютно открытая. И это не вызывало стыда или желания спрятаться, только сильнее распаляло.

Адам провел вверх по моему бедру, дразняще коснулся клитора, а затем плавно толкнулся внутрь, заставляя прикрыть глаза от наслаждения. Не было вспышки боли, не возникло желания съежиться. Я знала, что секс с ним будет прекрасным, так и вышло. Он медленно двигался во мне, иногда ускоряясь, сжимал ягодицы, скользил горячими ладонями по спине, а я цеплялась за простыни, кусала губы до крови и закатывала глаза от удовольствия, что накрывало волнами. Я легко бы растворилась в его объятиях, словно кусочек сахара, растаяла бы, как мороженое под солнцем.

Он не соврал. Я стояла на коленях, подняв пятую точку, и стонала от удовольствия, в полубреду шептала его имя, умоляя ускориться, входить глубже, быстрее.

– Моя храбрая девочка, – хрипло проговорил Адам. – Я так тебя люблю. – Я вздрогнула, застонала громче, закатив глаза, и потеряла контроль над телом, над разумом и душой. Меня будто окунули в море экстаза. По коже побежали мурашки, сосредотачиваясь в одном месте, я скользнула пальцами к нежной коже, желая продлить удовольствие.

Адам шумно выдохнул. Черт, это звучало слишком сексуально. В глазах потемнело, меня снова пробила дрожь, а по бедру потекла теплая жидкость.

Силы разом покинули тело, я распласталась на кровати, позволяя прохладному воздуху ласкать кожу. Адам лег рядом, повернувшись ко мне, осторожно убрал волосы от лица.

– Моя храбрая девочка, – повторил он недавние слова с такой нежностью, что она затопила меня, не дала и шанса вдохнуть. Непрошеная улыбка расплылась на лице.

– Я тоже тебя люблю, мое опасное и темное солнце, – отозвалась я.

Глава 27. Адам

В последнее время у меня появилась дурная привычка просыпаться с рассветом. Хотя этой ночью я почти не спал. Все казалось, что дверь откроется и в комнату войдет Вито. Он напоминал таракана или крысу, что спасется даже при взрыве атомной бомбы.

Марго лежала рядом, закинув на меня руку и ногу. Никогда не считал себя однолюбом. До встречи с ней. Черт, да даже когда я решил жить дальше, она ворвалась в мою реальность под руку с мужем, смотрела свысока и обжигала холодом, а теперь… теперь я не представлял, может ли существовать кто-то теплее, чем она.

Я чувствовал себя сопляком из какой-нибудь книжки для одиноких женщин. Наверное, это неплохо – чувствовать себя главным героем в своей истории, в своей жизни. Но я привык быть на вторых ролях, как тот самый друг главного героя, реплики которого вызывают улыбки у читателей.

Я кое-как вывернулся из хватки Марго, пытаясь ее не разбудить, вышел на крыльцо, где ледяной осенний воздух норовил укусить, а пар клубился изо рта, закурил. Здесь можно выдохнуть, не ждать, что однажды за завтраком в дверь постучится смерть, но отчего-то все равно становилось страшно.

Не зря говорят, что из мафии можно уйти только с почестями и посмертно. Она не отпускает, крепко держит, пока ты не рассыпешься пеплом в воздухе, что коснется любящих губ. Хотя мне хотелось верить в то, что у нас получилось. Эта деревенька, конечно, только первый пункт. Мы переждем здесь бурю и, когда она стихнет, найдем другое место.

Сигаретный дым перемешивался с паром в воздухе, а я смотрел на всполохи огненного рассвета и думал, что это начало чего-то нового. И нетвердая походка Валерио в излюбленном халате укрепила мысли. Парень громко хлопнул дверью – звук эхом осел на пожелтевшей траве и застывших в синеве машинах – и зашагал в мою сторону.

Валерио смог сбежать и спрятаться. Может быть, и у нас получится?

Я затушил сигарету, как раз в тот момент, когда Валерио поднялся по ступенькам к крыльцу. Он ненавидел сигаретный дым и всегда ворчал из-за этого.

– Когда ты помрешь от рака легких, даже не зови на похороны, – недовольно сказал парень, облокачиваясь плечом на небольшую колонну.

– Будто бы ты на них пришел, – хмыкнул я.

– Не пришел бы, – отрезал Валерио и водрузил на перила пузатый крафтовый конверт. – Как и просил.

– Спасибо.

– По старой дружбе сделал тебе скидку и накидал вам биографии в новые паспорта, – проговорил он. – Ствол не зарегистрирован, но если надо, накидаю на новый паспорт разрешение.

– Не нужно. – Вдруг на пороге появится еще какой-нибудь муж Марго.

– Бабуля Ирма сказала, чтобы вы пришли сегодня на ужин и она не принимает отказов.

– Ты ради такого даже оденешься? – подначил я, доставая еще одну сигарету, на которую парень с осуждением покосился.

– Боишься, что уведу твою девушку?

– Я уже ничего не боюсь. – Щелкнула зажигалка, лицо на миг осветилось яркой вспышкой, вверх взметнулась тонкая струйка дыма. Валерио махнул рукой около носа.

– Не знаю, что такого случилось, что ты решил отказаться от семьи, Адам. Но надеюсь, что у тебя все получится. – Как в сопливой мелодраме, я должен сказать «со мной случилась любовь». Черт возьми, да так и было, но эту правду я решил оставить при себе.

– Буду должен.

– Сунь долги себе в зад, – небрежно отмахнулся он и, почти бегом слетев с крыльца, направился в сторону дома Ирмы. Я глядел ему вслед до тех пор, пока фигура в развевающемся халате не скрылась за красной дверью. Я достал телефон, в котором сохранил один номер, повертел его в руках, открыл мессенджер.