Просто Лиза - Валентина Седлова

— Так я не понял: где именно в настоящий момент находится хозяйка квартиры? — спросил мент.

— Я же говорю: к жениху уехала! — ответил Борис, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Он не знал, чего именно ждет от него этот нежданный гость, и как надо себя вести, чтоб случайно не накликать на свою голову большой беды.

— Местожительство жениха? Быстро!

— Гражданин начальник, ну, откуда мне это знать? Племяшка-то собрала чемоданы и уехала. Вы же знаете, какая она, нынешняя молодежь: все себе на уме, все скрытничают…

— По-моему, скрытничаете как раз вы, Борис Петрович. Когда ваша племянница вернется обратно?

— Не знаю, честное слово.

Борис чувствовал, что еще немного, и у него начнется самая натуральная паника. А мент, словно почувствовав это, принялся давить, устроив форменный допрос с пристрастием:

— Как это — вы не знаете? Вы что, хотите мне сказать, что приехали сюда, даже не зная на какой срок вам придется здесь задержаться до возвращения вашей племянницы?

— Да. То есть нет…

— Так да или нет? Учтите: со мной лучше не играть в такие игры. Я ложь очень тонко чувствую. И в настоящий момент вы, Борис Петрович, врете мне прямо в глаза. Где ваша племянница?

Борис внезапно обозлился. Да что это за беспредел такой? По какому праву его, как щенка, по полу носом возят? Если имеет мент что-нибудь конкретное против него, пусть бумажку соответствующую покажет. Повестку или постановление. А раз бумажки нет, придется менту довольствоваться тем, что он, Борис, соизволит ему ответить.

Борис приосанился и, как ему показалось, голосом уверенного в своей правоте человека, произнес:

— Я уже говорил вам и повторяю снова: не знаю.

— Хорошо, — внезапно согласился мент, — тогда позвоните ей на мобильный и дайте мне трубочку. У нее же есть сотовый телефон?

— Есть, — кивнул Борис, и тут же обматерил себя последними словами. Кто его за язык дернул? Сказал бы — нет, и вопросов не было.

— Отлично. Набирайте номер, я жду.

— Видите ли, она… оставила мобильный дома. Забыла. Собиралась в большой спешке, вот и…

Мент посмотрел на Бориса таким холодным и тяжелым взглядом, что у него вновь затряслись поджилки. Борис отчаянно потел, совершенно некстати вспомнил, что ему надо в туалет. Мысли скакали и путались, и липкий страх прочно поймал его в свои сети.

— Да почему вы так на меня смотрите? — вырвалось у Бориса. — Я что, преступник какой-то?

— Вы же сами прекрасно знаете, что да, Борис Петрович.

— Но это все в прошлом! — выкрикнул Борис, и аж застонал оттого, что подтвердил, получается, слова мента. Только про его судимость сейчас еще вспомнить не хватало!

Впрочем, мент либо пропустил это мимо ушей, либо действительно и так все знал. Выдержав небольшую паузу, в течение которой Борис мысленно молился всем богам, чтобы его оставили в покое, мент сказал:

— Что ж, штраф за отсутствие регистрации я пока с вас брать не буду. Считайте, что отделались устным предупреждением…

При этих словах Борис почувствовал такое облегчение, что едва не расплылся в счастливой улыбке. Но то, что мент произнес после этого, напрочь выбило его из колеи:

— А с племянницей своей свяжитесь. Если не появится здесь в трехдневный срок, придется нам тогда навестить родственницу вашей жены. Ту, что из Подмосковья. Может, именно там мы сможем поговорить с хозяйкой квартиры? Заодно и выясним степень вашего родства с ней.

И мент ушел, оставив Бориса в состоянии, близком к ступору.

— Ну, чего там? — осмелевшая Наталья показала нос из спальни. — Борька, чего молчишь? Говори!

— Они все знают, — осипшим голосом произнес Борис.

— Да что все-то? Ты толком скажи, не пугай меня.

— Он знает, что Лизка у Прасковьи!

— Да ты чё гонишь-то? Откуда? Сам подумай: мы ж никому ни полсловечка про Прасковью не говорили. Может, ты чего-то не так понял?

— Я пока что не глухой и не придурок! — рявкнул Борис. — Говорю же тебе: этот мент в курсе, где находится Лизка! И если через три дня ее здесь не будет, он отправится с проверкой к Прасковье! Он даже про мою судимость знает. Он вообще все про нас знает! Даже то, что Лизка нам не племянница!

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Наталья, — что делать-то? Слушай, давай, уедем отсюда, пока не поздно, а? Я так боюсь, просто ужасно.

— Раньше надо было бояться, а теперь поздно. В любом случае он наши паспорта видел, знает, где мы живем. Так что бежать некуда.

— Нас посадят? — с отчаянием спросила мужа Наталья.

— Цыц, контра! Это мы еще разберемся, кто в итоге на коне окажется! Если он и вправду собрался к Прасковье мотать, надо ее предупредить, чтоб Лизку перепрятала. Когда она на местной почте обещала появляться?

— Каждый четверг.

— А сегодня среда. Значит, слушай меня сюда: сейчас рысью дуешь на почту и отбиваешь ей телеграмму. Только умоляю: напиши как-нибудь завуалировано, чтоб непонятно было, о чем речь идет. Ну, например: «мешок картошки, что мы тебе в прошлый раз привезли, в своем подполе не храни, на него соседи нацелились».

— Какие соседи?

— Да менты! Ты че, не врубаешься, что ли? Ну, не хочешь про соседей, напиши просто «в подполе не храни, перепрячь понадежнее».

— А Прасковья поймет?

— В отличие от тебя она баба смекалистая, сообразит. А лучше… Лучше отбей-ка вот что: «мешок картошки, что мы тебе в прошлый раз привезли, не храни, в расход пускай».

— Подожди, ты что это имеешь в виду? Девку того, порешить?

— А ты видишь другие варианты? Пока Лизка жива, мы с тобой, считай, по краю ходим. Стоит ей только рот открыть, нас мигом повяжут. А так: пропала девка без вести и пропала. Может, ее жених грохнул? Поссорились голубки и все. Ищи ветра в поле.

— А квартира?

— Что квартира? Как только удастся нотариуса найти, который нам задним числом доверенность подмахнет, тогда продаем ее и валим отсюда по-быстрому.

— А милиция?

— В пролете твоя милиция. Им нам предъявлять нечего. А с теми деньгами, что за квартиру выручим, мы себе другое жилье запросто купим. Пусть еще поищут нас тогда. И даже если найдут — ну нет на нас суда! Свидетелей нет, значит, и дела нет.

— Ладно, но Прасковья…

— Хочешь сказать, после того, как девку грохнет, она по доброй воле в милицию пойдет и нас вместе с собой сдаст? И вообще: мы ей столько бабок отвалили, что ей себя грех внакладе считать. Все, хватит из пустого в порожнее переливать. Одевайся и бегом на почту. Денег на телеграмму дам, не волнуйся.

Наталья отправилась приводить себя в порядок, а Борис прошел в кухню и сел возле стола. Нет, что-то здесь не сходится. Ладно, пускай старуха из квартиры напротив решила насолить своим новым соседям. Тогда с какой стати мент искал здесь подпольный бордель? Причем, искал как-то неубедительно, больше его, Бориса запугивал. И опять же: старуха ни коим образом не могла знать ни про то, что он сидел, не уж тем более про существовании Прасковьи. Получается, бордель — не более чем предлог. А приходил он именно из-за этой чертовой Лизки. Но почему тогда не арестовал по подозрению в похищении? Почему даже штраф за отсутствие регистрации брать не стал? И кто из Лизиных друзей или знакомых мог направить его сюда?